Чтение онлайн

– Очень хорошо, - сказала она, беря Тобиаса под руку.

Фелтон снова ей улыбнулся, и в его глазах она прочла одобрение. Возможно, демонстрация беспечного равнодушия - вот путь к сердцу Фелтона? Она думала об этом, пока они с Тобиасом выходили из ложи и спускались вниз по лестнице. Может быть, Фелтон хочет иметь жену, которая смотрела бы на мир так же, как и он: с невозмутимой отстраненностью развлекающегося, но ни во что не вмешивающегося человека. Даже несмотря на то, что простое прикосновение его пальцев к ее руке приводило в трепет все ее тело, и на то, что она постоянно украдкой бросала взгляды в его сторону, и на то, что краснела намного чаще, чем ей бы хотелось.

Карета Тобиаса оказалась на зависть роскошной: обитая темно-синим бархатом с серебряной вышивкой. За прошедшие семь лет он, должно быть, преуспел, а ведь был младшим сыном в семье, глава которой проиграл их дом в карты. Женевьева внимательно на него посмотрела и решила, что, пожалуй, нет никакого смысла вспоминать о его прошлом недостойном поведении. В конце концов, это не имело для нее никакого значения. Теперь она принадлежала Фелтону. Ведь он поцеловал ее на глазах у всех.

Даже забавно, насколько эти двое, Фелтон и Тобиас, не похожи друг на друга. Тобиас - дикий мальчишка из юности Женевьевы, казалось, почти не изменился. Он всего лишь несколько подрос. Хотя их семьи не общались, но ее отец часто упоминал его отца, называя того беспутной рыбешкой [7] . Ходили слухи о пристрастии отца Тобиаса к азартным играм, и, по мере того, как подрастали близнецы, распространялись слухи о самих братьях, точнее об их неблаговидном поведении. Будучи ребенком, Женевьева редко встречала этих мальчишек, она лишь изредка видела их, шагающих по деревне, полных жизни и веселья. Собственный отец громогласно проклинал их и называл нахальными щенками. Они смеялись над ним и гордой походкой удалялись прочь, не обращая на него никакого внимания. Только несколько лет спустя Женевьева поняла важность благовоспитанного поведения.

– Вы сказали, что все эти годы провели в Индии, мистер Дерби?
– спросила она, снимая с плеч ротонду и кладя ее возле себя на сиденье. В карете было замечательно тепло.
– Должно быть, вы были удивлены, вернувшись и найдя своего брата женатым, - сказала она.
– Леди Генриетта - прекрасная женщина.

– Очень удивлен, - согласился он.

А ведь он действительно красив, даже с этими его беспорядочными локонами. Она привыкла к гладким волосам Фелтона. Хорошо, что она так сильно увлечена им, иначе могла бы вновь оказаться во власти Тобиаса, подумала Женевьева с некоторым изумлением. То, как он на нее смотрел, являлось полной противоположностью прохладному отношению Фелтона.

– Почему же ваш брат Джайлс не вернулся в Англию вместе с вами?
– спросила она.

– У него не было на это причин.

– А у вас были?
– спросила Женевьева и внезапно замолчала.

Он смотрел на нее, не отрываясь, и что-то такое было в этом его взгляде.

– Да, - медленно ответил он.
– Были.

– Гм, - сказала Женевьева, пытаясь придумать другую тему для беседы.
– Что же вы делали все эти годы в Индии?
– наконец спросила она.

– Зарабатывал состояние, - ответил он, все еще не отрывая от нее глаз.

– О?!
– Она изо всех сил пыталась, но так и не смогла ничего придумать в ответ на это заявление.
– Как удачно.

– Я планирую жениться, - сказал он ничем непримечательным голосом.
– Теперь я в состоянии содержать и жену, и детей.

– Превосходная мысль! Могу представить вас нескольким прекрасным молодым женщинам.

Внезапно Женевьева поняла в чем дело. Тобиас заработал состояние и теперь желал искупить свое отвратительное поведение семилетней давности. Он решил использовать ее, чтобы успокоить свою совесть, но, к сожалению, она была недоступна. Женевьеве пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

– Правда-правда, - добавила она, - у меня появилось много друзей, и я вас им представлю.

– Но я уже знаю вас, - тихо произнес Тобиас. Внезапно он оказался сидящим рядом с ней, а не напротив, как было в вначале поездки.
– Не так ли, Женевьева? Я хочу сказать, что знаю вас, вы понимаете?

Она покраснела и отодвинулась.

– Нет никакой необходимости быть... быть дерзким!
– воскликнула она.

– Это была простая констатация факта, - ответил он, и что-то в его глазах заставило промелькнуть в ее памяти бесстыдные воспоминания.

– Лорд Фелтон и я, вероятно, поженимся, - быстро проговорила она.

– Вероятно?
– Теперь он не только сидел непозволительно близко, но и начал поглаживать голую кожу ее руки своим пальцем.
– Какая странная неуверенность в вашей помолвке. Так вы помолвлены или нет, Женевьева? В конце концов, Фелтон поцеловал вас перед чрезвычайно заинтересованным собранием. Фактически, перед целым театром.

Она нахмурилась и наконец нашлась, что ответить.

– Как вам хорошо известно, сэр, - произнесла она надменно, - нельзя формально обручаться, не узнав друг друга.

Его палец на секунду прекратил свое движение, а затем вновь его продолжил.

– Очень верно.

Она ничего не могла прочесть в его глазах. Несмотря на то, что в карете горело четыре лампы, его лицо оставалось в тени.

Он взял ее за руку. Женевьеву инстинктивно бросило в дрожь. Но когда она повернулась, чтобы накинуть на плечи свою ротонду, он остановил ее.

– Сэр!
– запротестовала она.

– В последний раз, когда мы встречались, вы не называли меня "сэром".

Его глаза просто впились в нее. Локон его волос упал ему на бровь. Бог мой, да он просто бесподобно красив. Как хорошо было бы так думать, если бы ничего не мешало, если бы когда-то давно, когда она была совсем девчонкой, она не сделала того выбора.

Женевьева открыла рот, чтобы ответить, но он уже был там. Его руки были быстрее молнии, хотя и казались слишком большими для этого. Одна из них захватила ее подбородок, и его губы сомкнулись на ее прежде, чем она смогла издать хоть какой-то писк. Тобиас целовал ее с тем же самым неистовством, что и семь лет назад. Он вторгся в ее рот с животной страстью, которая привела ее... ее...

И словно не было этих прошедших лет. Его запах был все тем же - грубым, диким запахом Тобиаса с улицы, необузданного мальчишки, превратившегося в мужчину, бесшабашного и свободного. Его прикосновение вернуло ей воспоминания обо всех тех днях, когда она степенно шла по деревне рядом со своей гувернанткой, надеясь хоть мельком увидеть этих неистовых двойняшек Дерби.

И именно поэтому, только на мгновение и только из-за этих воспоминаний, она вернула ему поцелуй, позволив их языкам станцевать свой танец вместе, поддавшись опрометчивой глупости момента, прежде чем отпрянула от него.

– Что, спрашивается, вы делаете?
– задохнулась она, думая, что в действительности в ее голосе должно бы прозвучать гораздо больше негодования.

– Продемонстрировать снова?
– спросил он, в его глазах плескался смех.

– Что?
– не поняла она; голова плыла, словно в тумане.

Еще одно быстрое движение, и вот она уже сидит у него на коленях, окруженная его руками, а он снова занят дегустацией ее вкуса. Ее голова отклонилась назад на его плечо без всякого протеста. И на сей раз, находясь в его крепких объятиях, чувствуя, как его губы грубо перемещаются по ее телу, а ее рука непроизвольно обхватила его шею, она даже не вспомнила о негодовании. Их языки сплелись под гулкие удары ее сердца. Он сам прекратил их поцелуй, его губы оставляли горячий след на ее щеках.