Сновидения петербуржца
Шрифт:
ВИКТОРОВ
За стол сажусь чайку попить с пирожным.Оно на блюдечке заманчиво лежит.Приходит Викторов, знакомый с хитрой рожей,С ухмылкою, что, мол, не лыком шит.Подходит он к столу без приглашенья,Берет пирожное, запихивает в рот.Я онемел от шока возмущенья:Мой ужин поедает живоглот!Эклера я мечтал отведать сладость,И мягкость выпечки, и свежий аромат…И кайфа не словил – все к черту, все не в радость,Что слаще Викторову было во сто крат! РЕКА
В саду тенистом, заросшемХрам Христов одинок и заброшен…Рядом с храмом, у южной стены,Как посланник богини войны,В шлеме грозной Афины-ПалладыНа престоле языческий жрец.Он статный, геройского склада —Борец за блаженство сердец.Перед ним дева в платье старинном:Каштановых локонов волныУпали на плечи и спину,Очи слез и страдания полны.Человек в шлеме грозной АфиныДеву к тайной реке зовет,Где любовная лава течет.Говорит ей: «Прими крещенье,Соверши в реке омовенье!»Из уст льются слова как мед.Но поверить она не может,Что дает избавленье река.Кто же девушке бедной поможет,Убежденья в ком сила крепка?И тогда появляется женщина.Она с девушкой связана кровно,Она мать этой девушки словно.Ей от века судьбою завещаноПробуждать в детях чувства природные,Делать все, естеству угодное.Повелительным жестом рукиОна дочку туда направляет,Где поток огневидной реки,Словно золота слиток, сверкает.И поверила матери дочь:Из души все сомнения прочь!И проснулись любовные грезы.И к реке, где священная лава,Вывел дочку служитель Афины,Весь в лучах ослепительной славыИзбавителя девы невинной! МОРЕ КОРОГОДСКОГО
Люди тонут. Им не выбраться из плена.Будут морем Корогодского убиты.Волны синие и гребней белых пенаКак надгробий мраморные плиты.Сидя на песчаном берегу,Я себя в тисках могильных вижу:Выйти на берег из моря не могу —Подойти боюсь к морской пучине ближе…ОНА
«Не стану жить с тобою не любя! —Она сказал мне. – Тебя забыть я рада». —«Ну и пускай, – воскликнул я с досадой, —Взаимно отрекаюсь от тебя!»Любимый образ потускнел, поблек.Увы! она растаяла как снег.И тут является ее подруга, Лея,Преподнести отступнику урок,И как полынь в устах ее упрек:«Ты потерял ее. Поступок дуралея!Любовь к ней – легкое и розовое пламя.Ты заглянул в себя и видел благо это.Пускай отсутствует взаимность между вами —Твоя душа была святым огнем согрета.Мужчина тот поистине красив,Кто дел сердечных трудности изведалИ боль терпел, зато Любви не предал:Он был вынослив и трудолюбив!»И понял я, что стал врагом Любви.Огонь горит во мне неистребимыйИ сердце беззащитное язвитНевинным равнодушием любимой… БИЧ
Я быков строптивых на лугуУстрашаю, щелкая бичом.Укротить животных не могу:Им угроза плети нипочем.В огневидный радужный клубок,В луч животекущий распрямился,По спине хлестнул быков, ударил в бок.Свет почуя новый, необычный,Покорясь лучистому бичу,Побрело смиренно стадо бычьеНа закланье в руки к палачу.ВАМПИРЫ
Собственной матери, чувств не тая,Излил свое горе: «Родная моя!Яд смертоносный по жилам разлит.Кто, как не ты, мою боль утолит?Та, что люблю я, ко мне равнодушна.Будет твоим лишь внушеньям послушна.К ней поезжай, жить со мной убеди,Счастья восторг обещай впереди».Мать уезжает. Приходит известье,Следует быть, мол, в условленном месте.Адрес в кармане. Все в полном порядке.В парадной был лифт. Вот и нужный этаж.Девушка с парнем стоят на площадке:Стиляги на вид и в манерах кураж.Насмешливо смотрят. Нахальные лица.И заявляют: «Мы служим в милиции.Маньяка свирепого вышли на след.Пока преступлений его не раскрыли.Проверить бы надо: убийца не ты ли,Ах! рассмешили историей жуткой.Меня пропустили к заветной квартире.Пластина железная к двери привинчена.Надпись читаю на ней необычную:Любимая… смерть…От прочтенного обмер я.Дальше идут телефонов три номера.Слово любимая палец мой стер.Звоню. Мать открыла, пустила в переднюю.В глазах ее скорбных ответ я читаю.Развеял он грезы, надежду последнюю:О встрече с любимой моей не мечтаю.Горем убитый, вхожу я в гостиную:С белою скатертью стол стоит длинный.Мужчина сидит за ним, мрачен и тих.(Он моей матери будто жених.)Мать улыбается. Счастлива очень.(Мрачный мужчина, выходит, мне отчим.)Девушки носят на свадебный столНоги куриные в винных бокалах,Строят улыбочки. Страшен оскал их!Словно я в гости к вампирам пришел. ТИМУР
Артист народный З.Я. КорогодскийПреподает студентам СПГУП’а,Где ректор знаменитый Запесоцкий.Учащихся оценивает скупо:Им прививает он азы актерской школы,Дерет их, словно сидоровых коз,Ведь правда розог лучше лести роз.Пускай учения вкушают хлеб тяжелый.Он ходит старческой нетвердою походкой,По полу шаркая. Волочит еле ноги.Седой как лунь, колючая бородка,Взгляд острый, подозрительный и строгий.У дедушки крутой, сварливый нрав.(Одет с иголочки. На шее красный шарф.)Пригрезился однажды мне З.Я.Вот что во сне увидел ночью я…СонПредстал он мне, повел бровями грозно,Брюзжит как прежде, смотрит гневно, хмуро.Но тут произошла метаморфоза:Старик вдруг превращается в Тимура.Студента СПГУП’а так зовут.Приемами маститого актераСыграл З.Я. искусно юный плут,Конечно при участии гримера.Не зря артист народный КорогодскийПреподает студентам СПГУП’а,Где ректор знаменитый Запесоцкий.Учащихся оценивает скупо:Дерет их, словно сидоровых коз,И возбуждается при виде горьких слез(Напоминает чем маркиза мне де Сада),Но вышколит зато он их как надо,Ведь правда розог лучше лести роз. ПЯТКА
Привязан к ней. В одежде, но босой.Я в плен попал к разбойнику. Гляжу:Он зол, хитер и черный глаз косой.Небритый, смуглый, волосы как смоль,Кудрявые. По виду он цыган.«Убью не сразу, – говорит, – узнаешь больРан пулевых». И достает наган.На пальце ствол он ухарски вращает.Спокоен я, и смех меня берет:Терять мне нечего. Наганом он стращает!Предлог для шутки неудачный выбрал:С длиннющей лентой он достал ручник,С патронами огромного калибра.И в ту минуту духом я поник.Мне дулом он провел по пятке голойИ холодком ее пощекотал,И плена своего постиг я смысл тяжелыйИ страх, что пятку разорвет металл. МУЗЕЙ АРКТИКИ-АНТАРКТИКИ
У меня два сына.Митя – это старший,Двадцать три исполнится.Феде двадцать лет.Вот во сне картина:Дом, квартира наша,Входит Митя, помнится:«Папа, брат, привет!»Говорит нам Митя:«Вы в музей сходитеАрктики-Антарктики, где был раньше Храм.Я там обнаружилАрсенал оружия.Просто не поверите вы своим глазам!Ружья, автоматы,Мины и гранаты».Попадаем с Федором мы на Рубинштейна.Тут сынок подумал – взял и говорит:«Арктики с Антарктикой хоть музей затейный,Но военной темой я по горло сыт!В сад пойду пришкольныйМяч гонять футбольный».И пошел своею Феденька дорогой —Я стоять остался на своей стезе:Пусть себе играет, ну и слава Богу! —С горечью подумал и побрел в музей.К церкви по КузнечномуЯ иду расстроенныйПо путям трамвайным.Одинок мой путь!Жизни драма вечная —Как все неустроенно!Но с путей нам тайныхСилы нет свернуть… КУСТОДЬЕВСКИЕ БРИЛЛИАНТЫ
Во сне себя вижу я вором:Проник в Институт геологии,По узким крадусь коридорам,В коленках дрожат мои ноги.Забилось вдруг бешено сердце:На полке, в шкафу – только глянь ты! —Лежат за стеклянною дверцейКустодьевские бриллианты,Три ограненных кристалла.Дверца не заперта даже.К брильянтам тянусь, но не сталаРука совершать эту кражу.Пальцы мои онемели —Им не коснуться камней.Думал, что рядом я с целью,Но не приблизился к ней.Неприкасаемы грани!Чистым кристаллам служа,На неусыпной охранеТайно стоят сторожа. ГУЛЬДЖАН ЕРГАЛИЕВА
Летней ночью взошли мы с Гульджан ЕргалиевойНа вершину холма – и родные местаВидим как на ладони, стоим молчаливые.Звездоносная твердь глубока и чиста.Начертили на ней огневидные сетки,А они образуют собою кубы.По ночам облетают Вселенную клетки,И зовутся они кораблями судьбы.Куб гигантский с небес к нам с Гульджан подлетает,Но ступить мы боимся на борт корабля.Подхватила нас клетка, твердыня пустая,От космической скорости дух захватило,Но кричу я Гульджан: «Из Вселенной немойНас обратно доставит незримая сила,И в указанный час мы вернемся домой!» СИГАРЕТЫ «ТУ-134»
В комнате утром лежу я на койке.Настежь окно. Где я? Глянул: не слабо —Зимний, Колонна. Смекнул: справа Мойка,Значит я в здании Главного штаба.Пьяная брань раздалась на Дворцовой.Центра нарушена вмиг тишина:Набедокурить желает шпана.Только подумал – в окошко влетаетВзвыла шакалов довольная стая —Сыплются градом пивные жестянки.Пачка пустая пикирует на пол(Стало окошко мишенью, как в тире),Ком грязи брошенный стены заляпал.Кайф получив, дальше двинулась кодла,Комнаты облик изгадив неслабо,Хоть – слава богу! – не вышибли стеклаВ здании царственном Главного штаба! Поделиться с друзьями: