Чтение онлайн

Тогда Авроре было двенадцать. Она оказалась единственной выжившей в ужасной автокатастрофе, в которой погибло почти пятьдесят человек. Внезапно, по невыясненной причине, незарегистрированное сейсмологами землетрясение спровоцировало камнепад и стало причиной глубоких расселин на горной дороге. Аврора лежала на мокром асфальте и смотрела в далекое темное небо. Вокруг мигали синими и красными огнями полицейские машины и машины реанимации, завывали сирены, что-то кричали спасатели – она ничего не слышала. Над ней склонялись чьи-то лица и что-то кричали ей, но она не понимала их. И тогда она закрыла глаза, не желая видеть всю эту суету, но прежде чем закрыть глаза, увидела его – темный силуэт – и горящие глаза, смотревшие на нее сквозь толпу, сквозь расстояние, сквозь время.

Аврора открыла глаза. Белые стены, белые своды. Люди в белом. Цветы и мягкие игрушки возле ее постели. Незнакомцы, окружившие ее кровать. Они что-то говорят ей, но она не понимает их.

– У нее сильный шок. Серьезная черепно-мозговая травма. Возможно, она не станет прежней. Ей требуется серьезный курс реабилитации. Вполне возможно, она не сможет ходить. Вы уверены, что готовы взять на себя такую ответственность?

Какая-то женщина складывает руки на груди, словно для молитвы, и произносит преисполненным трагизма голосом:

– Конечно, ведь мы ее семья.

Рядом с ней стоит мужчина. Он положил руки на ее плечи и кивает головой в такт ее словам. Я больше не желаю слышать эти незнакомые голоса, видеть эти чужие лица. Это тело не мое. Я хочу вырваться из него, но оно не пускает. Оно слишком тяжелое. Оно не дает мне вздохнуть.

– Сколько Вам лет?

– Если верить документам, тридцать два. Вас устроит такой ответ? – Аврора подняла глаза и внимательно посмотрела на Адель. Та, не выдержав этот тяжелый, направленный на нее взгляд, уткнулась в свой блокнот.

– У Вас сохранились заключения врачей о состоянии Вашего здоровья после аварии? Результаты обследований? Диагнозы?

– Рождение.

– Что, простите?

– Рождение. Рождение стирает память. Если Вы об этом… Мы не помним, что было с нами до рождения. А ведь там было много того, что и теперь влияет на нашу жизнь. В первые дни новой земной жизни мы еще помним отрывки из прошлой жизни, но затем воспоминания сменяются новыми впечатлениями. И мы все забываем.

Аврора взяла лист бумаги и с увлечением принялась рисовать. Адель внимательно следила за движением ее руки. Из всех имевшихся карандашей девушка использовала только простой, но делала это настолько ловко, и рисунки ее получались настолько реалистичными, что Адель спросила:

– Вы художник?

– Нет.

– Вы неплохо рисуете.

– Да.

Могла бы сказать «спасибо», – подумала Адель, но промолчала.

«Над этими рисунками работает человек с хорошо поставленной рукой, – заключила она. – А это значит, что показатели эмоционального состояния – сила нажима на карандаш, характер линий – не могут трактоваться верно, поскольку исключительно техничны». Однако рисунки в целом – их композиция, сюжет, особенности изображения различных объектов – заинтересовали Адель. Самым поразительным показалось ей то, что все рисунки Авроры – а этот был далеко не первый – получались абсолютно одинаковыми, вплоть до мелочей, как будто их распечатали на копировальном аппарате: темный силуэт мужчины, лицо не прорисовано, обозначены только глаза – две большие черные точки, полностью заштрихованные черным цветом, с особым нажимом. «Это ее страхи», – констатировала Адель.

– На большинстве Ваших рисунков присутствует один и тот же образ. Этот человек. – Адель указала на темный силуэт мужчины. – Это он Вас преследует?

– Возможно.

– Кто он?

– Я… не знаю.

Я открыла глаза и посмотрела прямо перед собой в темноту. Я точно помнила, что ложилась спать одна. Но теперь я явно ощущала тяжесть руки, переброшенной через мою талию. Холод немого ужаса пробрал меня насквозь. Меня обнимала мужская рука.

Я еще некоторое время лежала неподвижно, смотря в пустую темноту, а затем осторожно дотронулась до руки, перекинутой через меня, и от страха у меня онемели даже пальцы ног. Кто это?.. Я чуть пошевелилась, и большая мужская рука – теперь я отчетливо ощущала, что рука была огромной, – притянула меня назад, и я почувствовала своей обнаженной спиной его тело. Когда же он уткнулся лицом в мою шею, мне захотелось разрыдаться. Поборов сковавший меня до ступора леденящий ужас, стараясь не дышать слишком громко, я все же нашла в себе силы повернуться на спину и… никого не увидела. Тем не менее, невидимая рука продолжала прижимать меня к невидимой груди. Я с силой оттолкнула его, и мои руки провалились в пустоту. Я быстро включила свет… В комнате никого не было.

У меня снова галлюцинации. А я уж думала, что избавилась от них раз и навсегда. Когда я была подростком, ко мне тоже приходил черный дядька. Конечно, сам-то он черным не был, но одет он был во все черное и оттого казался мне черным. Он встречал меня у школы, провожал, плетясь за мной по аллее до самого дома… Он сидел со мной под липами у пруда и через мое плечо наблюдал за тем, как я корявым почерком писала школьные сочинения или рисовала что-нибудь в альбоме. Тогда я не боялась его. Тогда он был моим молчаливым другом… Другом, которого кроме меня больше никто не видел.

Бояться я стала позже и вовсе не его, а своих галлюцинаций. Им удалось убедить меня, что этот мужчина лишь казался мне, что на самом деле его не существовало. Потом я начала принимать таблетки – для спокойствия окружающих и под пристальным контролем моих новых родителей. И через какие-то два – три месяца он перестал приходить ко мне.

И вот теперь, спустя почти двадцать лет, он вернулся. Он – вернулся! И теперь он в моей спальне. В моей постели. Он трогает меня руками! Я чувствую его прикосновения! И теперь я совсем не уверена, что он мне друг…

Аврора медленно поднесла высокий стакан с водой к губам, но пить не стала, и снова поставила его на стол. Адель исподлобья посмотрела на нее.

– Этот человек – реален?

– Что Вы называете реальностью?

– Он существует в действительности? Он существует в то время, когда Вы не спите?

– Да. Он существует, когда я не сплю. Но он существует и тогда, когда я сплю. Он существует в моих снах. Он по ту и по эту сторону сна. Я погружаюсь в сон – и вижу его. Я просыпаюсь – и снова вижу его.

– Постоянно? Он постоянно перед Вашими глазами?

– Нет, конечно. Он пропадает в тот момент, когда я просыпаюсь, когда я совершаю переход из одного состояния в другое. Но я успеваю увидеть его перед тем, как окончательно проснуться. Раньше он появлялся в темноте, даже когда я не спала. Теперь все иначе. Он приходит с дождем или с первыми сумерками, и уходит с первыми лучами солнца…

– Он материален?

– Вполне.

– Как мы с Вами?

– Нет… Это совсем другая материя.