Чтение онлайн

— Выпустите меня.

— А потом ты украла наше будущее, — я впервые услышала эмоции в его голосе. Кавано был потрясен. И ужасно близко. Моя рука гудела, словно таблетки Мидори не работали.

— Ваши возможные будущие дети не важнее жизни Черной Жемчужины. Она страдала.

Молчание. Было слышно только дыхание папы. Мою кожу покалывало, я ждала, что Кавано скажет дальше.

— Вы с Хераи-сан останетесь в Японии. Вы должны это Совету и всем Иным Тихого океана.

— Я ничего вам не должна, — утомленно сказала я. — Где вы были, когда я росла? Почему Совет не помешал Улликеми убить человеческого слугу? Потому что это было в Портлэнде?

— Мы стали изолированы в последние десятки лет, потому что нас стало меньше. Вы с Гозэн Томоэ-сан можете это изменить. С помощью Восьмерного зеркала можно исцелить много ран.

— Я просто хочу домой.

— Я этого не позволю, — сказал он, раздражая сожалением в голосе. — Ты нужна тут.

«Ладно, пора доставать американское оружие».

— Я не останусь в Японии, — медленно и четко сказала я. Я вытащила телефон. — Эй, Сири, — сказала я, — напиши Кваскви. Кавано хочет взять меня в заложники. Если я не прилечу через два дня, зови Шишина или кого-то еще. Отправить.

Кавано вздохнул.

— Плохой выбор. Ты, наверное, не понимаешь цену.

— Слушайте, я не знаю насчет папы. Может, он решит остаться. Но это не мой дом. Меня ждут в Портлэнде.

Кавано не нужно было знать, что там была только Марлин, и я не собиралась объяснять лягушке, что я могу никогда не понять, как заставить сильного и голодного баку слиться с Кои-параноиком. В Японии все видели только дочь баку Хераи Акихито. Портлэнд давал возможность жить, и от меня не ждали чудес, мне не ломали руки.

— Кои Авеовео Пирс, — твердо сказал он, мое настоящее имя зацепило, как крючок между ребер, — ты будешь возвращаться в Токио каждый год, независимо от состояния Хераи Акихито. Ты должна Иным хоть это.

Я не хотела поддаваться, но поняла, что проводить время с Бен, Пон-сумой, Мидори и остальными из Зеркала, чтобы мы поняли, что означает быть хафу, без Совета, было бы полезно. Если бы у меня хватало денег.

— Возможно.

— Три раза в год.

— Один, — дверца лимузина открылась. Я ощутила на щеке прохладный вечерний воздух.

— Тут все в порядке? — голос Мидори.

— Да, — быстро сказала я, пока Кавано не передумал. — Поможете мне с папой?

Мускулистые руки, воняющие илом пруда, а не Мидори, вытащили папу из машины. Мидори помогла мне, взяв за руку.

— Сюда, осторожно, там бордюр.

— Почему ты так ее ведешь? — сказал Кавано за мной.

— Она слепая.

Я пыталась представить, как Кавано воспримет новость, но тряхнула головой. Не важно. Я уже шла дальше. Мидори повела меня внутрь и по коридору к туалету.

— Вот полотенца, — сказала она, опустив мою руку на мягкий хлопок. — И мыло. Я не смогла найти твой багаж. Но рядом с рукомойником я оставила кофту и подходящие штаны. Тебе нужно помочь?

«О, нет уж».

— Я справлюсь, — сказала я. Не хотелось, чтобы Мидори была тут, когда я сниму вонючую и грязную одежду. Станет видно потрясающую палитру синяков на руках и ногах. — Но если у вас есть еще болеутоляющие…

Она цокнула языком.

— Конечно.

Проглотив еще таблетки, я провела неловкие полчаса, вытираясь и утверждаясь, что все мои части, хоть и побитые, были на местах. Было странно оказаться наедине с мыслями после всех этих дней с Кеном, папой и остальными. Странно и неудобно, с кислым вкусом вины из-за папы, рискующим собой из-за того, что я не смогла выпустить Черную Жемчужину одна. Отдача исцелялась долго.

А потом я поняла, что не была одна. Тот, кто нес папу, вернулся.

— И ты так и будешь там стоять? — сказала я на английском.

— План был не таким, — сказал Кен. Он стоял на пороге, похоже. — Но с тобой мои планы не работают так, как хотелось бы.

— Может, тебе пора перестать манипулировать мной, и все наладится.

— Ты не… Я не… — голос Кена стал ближе. Я пятилась, пока спина не прижалась к холодному металлу за мятой футболкой. — Я не пытался. Я не так тебя вижу, и мы…

— Объяснять ты не умеешь, — я скрестила руки на животе. — Вообще.

— Бен говорит лучше. Я всегда всего добивался действием, — сказал гад, а потом оказался так близко, что мог согреть мою кожу сквозь мою футболку, и я ощущала покалывание на спине.

Вблизи воздух ощущался кислым из-за запаха пруда от его кожи, но он не пересек расстояние. Я не знала, мешкал он или дразнил, ведь не видела его темные глаза. Я впилась сломанными ногтями в ладони, чтобы не водить ими по его груди, плечам, спине, чтобы проверить, что он тут, жив и не утонул, как я боялась. Даже предательские мышцы горла стали дергаться от ласки его дыхания на моей челюсти, и я хотела прильнуть к нему, укутать его собой как шелковой тканью фурошики, будто вокруг сокровища своего разбитого сердца, и отдаться ему.

«Блин, он снова это делает», — это соблазнение он уже использовал в моем доме после Улликеми, когда он убедил меня, что лучше было привезти папу в Японию. Теперь он опять так делал. Зачем? Чтобы я осталась? Что он еще мог от меня хотеть? Черная Жемчужина умерла, все было исправлено. С Советом было покончено. Почему он оставался тут со своим глупым теплом и тихим желанием?

Нет, нет, нет. Я отодвинула его и побежала к двери. Ведя рукой по стене, я двигалась по коридору на стук тарелок и стаканов, на запах чеснока и карри. Я нашла вход в комнату с татами, и пронзительная тревога разбила воздух — зазвонили сразу все телефоны.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Я вздрогнула.

— Кои-чан, — сказала Мидори, ведя меня по татами к подушке забутон. — Вот, садись.

— Это Кваскви, — сказала Бен.

— И у меня, — сказали Пон-сума и Мурасэ. Хромающие шаги вошли в комнату за мной. Кен. Я хотела бы видеть, что происходило в комнате. Телефоны замолчали. И все же было приятно не знать, какое выражение было в темных глазах за мной.

— Мисс Пирс, — сказал Кавано, — вас разыскивают, — он был тут? И он уже не звал меня Хераи-сан? Было жутко не понимать, кто еще был в комнате.

Мидори коснулась моей ладони.

— Дай мне свой телефон, — он все еще звонил в моем кармане. Я прижала большой палец к кнопке и отдала его. Мидори цокнула языком.

— Что происходит?

— Кваскви пытался связаться с тобой, — сказала она. — От него двадцать сообщений и звонков и около сотни от Марлин.

Мидори испуганно вдохнула. Бен выругалась.

— Что? Что такое?

Никто не ответил. Напряженная тишина явно была полна многозначительных взглядов и жестов, которых я не видела. Это сводило меня с ума.