Чтение онлайн

На берегу бегала собака. Ее собака…

Человеку стороннему все в этой комнате показалось бы крайне странным, а то и вовсе сюрреалистичным. Но речь идет не о самой комнате, разумеется, а о двух женщинах в ней находящихся, невозмутимо беседующих на темы отнюдь не невозмутимые. Все вокруг, включая двух особ, было в полном диссонансе с природой их беседы, все положительно не соответствовало всему: обстановка, не соответствовало теме, тема не соответствовала их внешнему виду, внешний вид женщин контрастировал с тоном их голоса, тональность их голоса не соответствовала содержанию сказанного, а содержание разговора уж никак не вязалось с их одеждой, которую и вовсе не должны носить люди, читающие документы, лежащие в папке на журнальном столике, рядом с чашкой самостоятельно сваренного кофе, и, наконец, сами эти женщины никак не были похожи на людей, которые могли бы оказаться в одной комнате (разве что совершенно случайно), не говоря уже о том, чтобы видеться регулярно (пусть и нечасто) и вести беседы на столь непонятные такому постороннему человеку темы.

И все же здесь не было никакой ошибки, ни самой малой толики случайности.

Женщины были связаны друг с другом, причем узами более прочными, нежели самые добрые родственные отношения. Их общение не было их выбором. И если это также применимо к родственным отношениям, судя по житейской фразе – «родственников не выбирают», то общаться или не общаться с родственниками – все же в руках человека, тогда как у этих двух женщин и этого выбора не было. Без всякого преувеличения – они были просто обречены видеть друг друга. И эта гостиная, столь милая ее хозяйке, в которой она любила проводить свободное время, которого в последние годы стало больше, за чтением или иным милым душе занятием, на пару часов пребывания молодой женщины, внешне довольно привлекательной, часто ловившей на себе восторженные взгляды мужчин, превращалась в нечто несуразное, нечто чуждое, совсем не ее. Оттого она и отпускала гулять на улицу свою собаку всякий раз, когда ожидала визита этой особы; да и собака не особо жаловала гостью, чуя безмолвное напряжение меж дамами. Благо, что такие визиты были нечасты.

И для молодой женщины это отнюдь не было приятным времяпрепровождением. Но ее отношение и восприятие таких встреч было совершенно иным. Нет, это не было работой, но по той лишь причине, что слово «работа» и близко не отражало сущность и всю глубину ее вовлеченности, как физической, так и эмоциональной, в ведомую ею деятельность, которой она посвятила всю себя без остатка, самозабвенно погрузившись и отдавшись «благому делу». Для нее подобные встречи были моментами максимальной концентрации сознания, одним из главных помостов ее труда, где она призывала себе на помощь все свои знания и навыки, имеющиеся в ее арсенале, коих было отнюдь не мало.

Равномерное постукивание настенных часов гостиной явственно слышалось на фоне образовавшейся паузы, которая, впрочем, обеим женщинам никак не мешала. Паузы были неотъемлемой частью их беседы, и частью важной; паузы порой давали больше информации, нежели слова.

– Медина, Екатерина, Малати и Альба – за продолжение пассивного мониторинга, «учитывая отсутствие острой необходимости». Кумико и Чечилия – за начало активной фазы, – наконец прозвучал женский голос из глубины комнаты. Сказано это было бесстрастным ровным голосом, лишенным эмоциональной начинки и не позволявшим определить позицию самой говорящей относительно обсуждаемого вопроса, если у оной и была какая-либо точка зрения; слова несли лишь информацию.

– Вы повторяетесь, – не сразу ответила хозяйка собаки, не оборачиваясь.

– Прошу прощения… Матушка. – И эти слова были лишены всякой тональности.

Развернувшись лицом к собеседнице, хозяйка дома продолжила:

– Я не увидела мнения Юшенг.

– Мнение госпожи Юшенг я озвучу вам устно, вне протокола. На этом настояла она сама, – и, увидев призывный кивок головы хозяйки, означавший готовность слушать, продолжила: – Она считает, что, невзирая на то, что страна не демонстрирует активности в вопросе, будет значительным упущением оставить его без физического присутствия в условиях…

– В условиях соседства с ее «полыхающей страной», да? – перебила ее старушка. – Слышали уже… Можно было и написать, ничего таинственного тут нет.

– Я не договорила, – с расстановкой молвила молодая собеседница, удовлетворенная, однако, сильным промахом хозяйки, отчего победоносная ухмылка запорхала в ее глазах. То были ее первые слова за вечер, в которых мелькнуло подобие эмоций, на которые она была намеренно скупа. «Теряет хватку!» – триумфально гремело у нее в голове. Эта мысль отдалась таким сильным импульсом по всему телу, что она аж заерзала в кресле, пусть и едва заметно. Она намеренно не продолжала, выдерживая паузу, чтобы посмаковать момент и усилить эффект от просчета, и ждала пока Матушка сама не попросит продолжить.

– Внимательно слушаю вас.

– Будет значительным упущением оставить его без физического присутствия в условиях обнаруженных значительных запасов урановой руды в стране. – И снова пауза, но небольшая.

Легкий наклон головы пожилой женщины свидетельствовал, что она вся внимание. Вторая продолжила:

– Это очень свежая и закрытая информация. Профильное министерство только на прошлой неделе доложилось по данному вопросу правительству страны. Никаких официальных заявлений и коммуникаций на этот счет пока не сделано. На фоне рассматриваемых правительством страны инициатив по гендерной корректировке в политической сфере, о которых говорится в досье, ситуация, по мнению госпожи Юшенг, приобретает оттенок, заслуживающий самого пристального внимания.

Она была весьма довольна произведенным эффектом, внешне, однако, никак не выдавая оное. Гневалась на себя за то, что дала слабину мгновением ранее и позволила эмоциям обнаружить себя, пусть и ненадолго. Вернув свой modus operandi, наказала себе впредь четче «держать линию» и не поддаваться чувствам. Пока излагала информацию, мысленно разобрала всплывшую гипотезу: «А не намеренно ли Матушка оступилась, чтобы вывести ее из равновесия?» Скрупулезно проанализировав ее со всех сторон, в том числе невербальную составляющую коммуникации, в оценке которой она была сильна, пришла к выводу, что это не было игрой. Невольно вспомнились слова наставницы, твердившей им скрывать эмоции, ибо «ваши эмоции – это козырь им в руки, которым они непременно воспользуются, если им нужно; они это умеют…»

– Прогнозные или подтвержденные запасы? – поинтересовалась «умеющая».

– Прогнозные. Но их министерству уже поручено провести дальнейшую детальную разведку для подтверждения и оценки запасов. По информации госпожи Юшенг, даже если прогнозные показатели будут подтверждены не в полном объеме, речь все равно идет о внушительных, колоссальных цифрах. С ее слов, страна метит в тройку по запасам в мире.

– Интересно, – промолвила хозяйка, вернувшись в кресло и задумавшись.

– Это еще не все, – после некоторой паузы сказала гостья и, медленно испив воды из стакана, продолжила: – Кроме того, она встревожена из-за госпожи Лан, которая, как ей кажется, демонстрирует признаки отступничества, что ослабит присутствие в регионе в целом. Это еще один довод, по ее мнению, в пользу активного решения вопроса.

– Это очень, очень сильное заявление, – тут же молвила хозяйка, в упор глядя своей гостье, добавив: – Ей кажется, что Лан отступает?

– Но мы ведь все знаем, – с расстановкой произнесла гостья, – что, если госпоже Юшенг что-то «кажется» или «мерещится», или даже «приснилось», – значит так оно и есть, ибо она тысячу раз проверит, прежде чем сказать свое знаменитое «кажется».

«Она права, в сомнениях Юшенг – одни факты… Ох, совсем никудышная стала», – расстроенно подумала хозяйка.

«Совсем сдала», – в унисон подумала вторая.

– Отступить невозможно, – медленно прошептала хозяйка, уставившись на мгновенье в одну точку, больше размышлением, нежели адресуя сказанное собеседнице.

– Возможно, – был ответ второй, многозначительный взгляд которой договорил начатое.

– Я не разделяю вашей гипотезы, – вдруг устало произнесла Матушка. Она почти размякла в кресле, словно последние слова высосали из нее остатки сил; также внезапно одряхлел и ее взгляд. Молодая женщина всеми фибрами души силилась «прочитать» столь резкую перемену душевного состояния, ничем себя, разумеется, не обнаруживая.