Сны о войне
Шрифт:
– Да, вы правы, – согласилась Ольга, и легла. Рафиз Насибулаевич присел в кресло напротив Ольги и начал вводить ее в транс. Через несколько минут Оля начала рассказ.
– Я перед компьютером. Очень хочется спать, но я набираю текст на клавиатуре, ошибаюсь, меня это раздражает. Я встаю и иду. Иду в ванную комнату. Шум воды вместо бодрости усыпляет. Вода холодная, зябко.
Ольга замолчала, дыхание ее стало совершенно спокойным, ровным. На лице девушки появилось наивное выражение беззаботности.
– Где вы сейчас? – тихо спросил доктор.
– Мой двор. Я гуляю с мамой. Она сидит на лавочке и вяжет. Солнце светит очень ярко, мне тепло и хорошо, я выбираю из песка разноцветные камушки…
По лицу Ольги внезапно прошла конвульсия: она нахмурилась и поморщилась одновременно, голос ее охрип:
– Больно руке, она затекла. Надо встать и пойти на кухню. Я так и делаю, с трудом поднимаюсь и иду. Холодильник, жестяная банка. Делаю большой глоток. Уже лучше. Вновь двигаюсь в комнату. Сажусь за компьютер. Отправляю сообщение. Закрываю глаза…
Внезапно Ольга открыла глаза и повернула взгляд к доктору.
– Что случилось?! Вы себя хорошо чувствуете? – Рафиз Насибулаевич встал с кресла и властно взял Ольгу за запястье, чтобы проверить пульс.
– Все хорошо, – спокойствие на лице Ольги сменилось тревогой, – А что случилось?
– Я не выводил вас из транса. Почему вы открыли глаза?
– Не знаю. Был внутренний толчок, меня будто вытолкнули из видения. Когда я открыла глаза, я была уверена, что сеанс закончен, – Ольга дотронулась до лба, прислушалась к себе и уверенно констатировала – Я чувствую себя хорошо. Что я рассказывала? – Ольга села на кушетке, ей действительно было легко. Все тело ее будто парило.
– М-м-м, – Рафиз Насибулаевич снял очки и приложил душку к губам, – я не могу делать выводы. Они будут ненаучны, – он отошел к столу и выключил камеру, – Я вам отдам видео сегодняшнего сеанса, вы сами проанализируйте, пожалуйста, ситуацию, хорошо?
– Вы отказываетесь дальше со мной работать? – Ольга встревожилась. Она не помнила ни одного кадра из гипнотического сна и теперь переживала, что открылась какая-то ужасная тайна о ней.
– Я не могу понять, что с вами, – неохотно признался доктор, – Вы как будто живете две жизни. Вы рассказываете о совершенно другом мире, к которому, по моему мнению, лично вы, в своем теле, не имеете никакого отношения.
– То есть я проживаю жизнь другого человека? – Ольга сцепила пальцы на коленях, качнулась, нахмурила лоб, – А мы можем выяснить, кто этот человек?
– А есть ли он? – Рафиз Насибулаевич развел руками, – Я боюсь…опасаюсь, что это вымышленный персонаж.
– Скорее, вы не опасаетесь, а хотите предположить, что у меня банальное раздвоение личности, – ледяным, лишенным эмоций, голосом озвучила догадку Ольга. После чего механически, словно марионетка на ниточках, наклонила голову на бок и добавила, – И мне нужно находиться не в Институте физиологии сна, а в клинике для душевнобольных. Так?
Доктор опустил глаза, ему стало не по себе: одновременно стыдно и страшно. Эта девочка действительно умеет проникать в чужие мысли. И оправдываться бесполезно. Молчание прервала сама Ольга.
– Мне нужно знать все о человеке, которого я вижу в своих снах. Мне это крайне необходимо. Я вменяема, – Ольга соединила пальцы в подобии молитвы и поднесла их к губам, грустная полуулыбка пробежала по ее лицу, – Хотя, возможно, я и схожу с ума – не спать полтора года – серьезное испытание для любого человека. Но пока я не буйная, мои мысли не путаются, я могу контролировать себя и направлять. С вашей помощью, Рафиз Насибулаевич.
Доктору вдруг стало жаль эту сильную духом, но тщедушную телом девчушку. И удивительным образом первостепенная внешняя жалость смешалась с уважением к ней. И он сдался.
– Хорошо, мы продолжим работу! Но давайте так, Ольга. Помимо наших сеансов, которые носят скорее исследовательский характер, нежели терапевтический, вы должны подумать о своем здоровье. Вам необходимо усиленное питание и прочие интенсивные меры по восстановлению своего организма. Я вас направлю к нашему специалисту по рациональному образу жизни Лидии Ивановне Корнелюк. Она прекрасный специалист, в ее руках, я думаю, вы скорее окрепнете. Вам это также необходимо, как и разобраться в своих видениях.
– Я согласна, – с улыбкой согласилась Ольга, – Я очень хочу выздороветь и с удовольствием приму все возможные и невозможные меры.
Аркадий сегодня был, что называется, сам не свой. На свадьбе друга он много ел, пил, старался выглядеть празднично – взбудораженным. А в душе в этот момент его раздирали острые безжалостные когти безответной любви.
Ольга не любила его. Никогда не любила. А симпатия ее, благосклонность, природное кокетство только выводили из равновесия. Он злился на себя. Нельзя заставить любить. Нельзя приказать себе вырвать чувство с корнем. Нельзя оставить ее одну. Как много нельзя!
Они не виделись с утра, и даже не созванивались. Он знал, что с Ольгой все в порядке, и осознавал, что не в порядке он сам.
Надо уехать! За город, на речку к деду. Дед будет рад. Он заварит один из своих сборов, в первый день покрепче, а потом для восстановления. Гомон птиц на утренней заре и зябкая свежесть очистят нутро Аркадия, излечат, утихомирят. Решено!
Заявление на внеплановый отпуск профессор Хворостов подписал с тенью удивления, уточнил планы аспиранта, заручился обещанием Аркадия вернуться в следующий понедельник, но напоследок все- таки не удержался и уточнил:
– Вы так сильно вышли из душевного равновесия?
Аркадий прокомментировал свое состояние только согласным кивком головы.
Конец ознакомительного фрагмента.