Чтение онлайн

Только где же будет Оля? Если он останется в институте, она вылечится, вернется к прежней работе дизайнера- модельера. Они смогут быть вместе, он будет ее любить и ценить, как Галатею, а она будет его благодарить, уважать, может быть, боготворить, и, он очень надеется, что Ольга его просто полюбит.

А если он пойдет работать на кухню, будет задерживаться допоздна, приходить подвыпившим с банкетов и свадеб, потому что отказать шеф-повар не может, если просят выпить за здоровье молодых…. Жизнь пойдет по-другому. Аркадий бросил раздумья в данном направлении. Ему они стали омерзительны.

Значит, нужно падать в ноги профессору Хворостову, а Оле приказать молчать о чуде своего выздоровления. Ну, придумал он новый способ лечения бессонницы, ну, создал (даже не сам лично, а с помощью Васи) аппарат. И пусть эта машинка помогает Оле. Большего от нее не требуется. А Ольгу нужно обследовать дальше обязательно. Чтобы она не чувствовала себя неполноценной, чтобы вновь стала свободным от болезни человеком.

В понедельник он так и сделал: решительно вошел в кабинет шефа и бодро заявил:

– Доброе утро, Дмитрий Анатольевич, я остаюсь. Я все обдумал, жить не могу без института и своей врачебной практики. Примите назад блудного сына.

Хворостов кисло улыбнулся:

– А больше сбегать не будешь?

– Нет. Каюсь, что всерьез отнесся к своим бредовым фантазиям. Больше так не буду, – Аркадий долго репетировал голливудскую улыбку, которая сейчас так и сияла на его лице.

Хворостов явно сомневался в искренности раскаяний адепта. Он откинулся в кресле, снял очки и внимательно посмотрел на Аркадия. Оба решили, что улыбка сейчас совершенно не к месту, и Аркадий посерьезнел.

– Ну вот, так ты похож на прежнего рассудительного аспиранта. А то, что было до – это клоунада. Смотрю, мальчик, ты подумал над моими словами, все взвесил. Ты не отказался от своих идей, это понятно. Но и другое ясно, что работа тебе нужна. И именно здесь, именно в Институте Физиологии Сна. Возможно, тебе крайне необходимы наши пациенты, как экспериментальная база, возможно, аппаратура. Может, ты и на мою помощь рассчитываешь?

Аркадий не отвечал, но и прятать глаза не стал.

– Рассказывай, все как есть. Все, что скрываешь от меня. Все равно узнаю ведь! Только когда сам узнаю, сразу выставлю за дверь, без всяких последних предупреждений. Сейчас расскажешь, посмотрим – может, не так все страшно, как я себе нарисовал. Может и не ударился ты в ересь, а так, побаловался немножко чернокнижием, – никогда еще Аркадий не чувствовал на себе такого пронизывающего, рентгеноподобного взгляда, от которого не утаить ни одного нейрона мозга, ни одной мысли.

Аркадий тяжело вздохнул и отвел глаза от испытующего взгляда профессора. Каков же будет его приговор? Институт или ресторан? Спокойное счастье или разбитная жизнь и разбитая судьба?

Профессор вытягивал из него каждое слово щипцами, без анестезии, фразу за фразой, при этом подводя итог под каждый новый факт: «Так, так, так». Аркадия бросало то в жар, то в холод, сердцебиение участилось, АД зашкалило. Наконец, он открыл самую страшную тайну – рассказал про аппарат «путь Гипноса».

– Ага, – подытожил окончательно Дмитрий Анатольевич, – аппарат работает?

– Да, – безнадежно сдался Аркадий, – аппарат работает, Ольга стала спать.

– Молодец, – просто выплюнул похвалу Хворостов и улыбнулся широкой добродушной улыбкой, – все- таки светлая у тебя голова, Аркаша! Я всегда в тебя верил.

Аркадий молча взирал на профессора ошарашено, будто его посетила яркая галлюцинация. А Дмитрий Анатольевич все больше щурил глаза уже в лукавой улыбке.

– Ты, может, активно за европейскими коллегами наблюдаешь? Кабельное у тебя есть? По-французски хорошо говоришь? – засыпал нелепыми вопросами профессор Хворостов.

Аркадий только быстро моргал. Дмитрий Анатольевич хохотнул, и наконец, раскрыл секрет своей внезапной радости:

– Ты сам додумался до того, над чем работал коллектив из десяти человек. Французы запатентовали твой «путь Гипноса» два месяца назад, и сразу же продали право на использование компании «Тошиба». Так что ты немного опоздал со своей разработкой. Но все- таки ты достоин уважения и всяческих похвал. Я с гордостью буду рассказывать коллегам историю о «блудном аспиранте». А теперь иди, работай. Из-под опалы, считай, вышел. И девочку свою приводи, как поправиться окончательно.

Аркадий скинул после этого разговора килограмма два. И тут же решил восполнить потерю. В столовой он купил две булочки с повидлом и эклер с белковым кремом, немудреный ланч запивал горячим шоколадом. Руки его немного тряслись, он и сам не думал, что разговор с профессором так много для него значил. И теперь, законно восстановленный в положении аспиранта, Аркадий благодарил бога за то, что французы опередили его в своей смекалке и хвастовстве.

Весь день он работал не присев, с энтузиазмом и сознанием, что око профессора Хворостова видит абсолютно все его перемещения по двум корпусам института. Ну и пусть, зато он остался на работе. И совесть его чиста.

– Представляешь, я не сказала тебе утром, – вспомнила Ольга, когда Аркадий готовил ее и машину к сеансу сна, – мне сегодня ночью опять снился тот же сон.

– Какой? – Аркадий к своему стыду запамятовал незначительную деталь.

– Я тебе рассказывала – военные действия на руинах разрушенного города. Там много песка, и по земле бегают маленькие ящерки. Солнце сильно печет, а ночью стекла машины запотевают так, что не видно даже света фар.

– Что это ты рассказываешь? Фильм? – переспросил Аркадий.

– Как будто фильм, – кивнула Ольга, – но он мне снится. Изо дня в день я вижу эту местность. Африка, наверное, или Ближний Восток. И военные, они все молчат. Но мы знаем, что делать и куда идти.

– А ты – один из солдат? – нахмурился Аркадий.

– Получается так, – пожала плечами Ольга, – странно, очень странно. Что это может быть?

– Не знаю, честно не знаю, и предположить даже не могу, – Аркадий помолчал для приличия, но потом все- таки поделился радостной новостью, – Я сегодня говорил с профессором Хворостовым.