Чтение онлайн

— Нет. Ты приехал за ключами. Ты их получил. Больше мы ни о чём не договаривались. Мне надо возвращаться домой. Впрочем, можешь меня проводить до дома, а то ведь страшно девушке одной ходить ночью по тёмным улицам.

Макс разозлился. Его взбесило поведение Оксаны, но он с лёгкой улыбкой он произнёс:

— Извини, но я так сегодня запарился, что, пожалуй, поеду домой. Спасибо за ключи и приглашение.

Макс повернулся к ней спиной, и уже пройдя несколько шагов, обернулся и бросил:

— Спасибо за ключи ещё раз.

Но она не смотрела ему вслед. Её уже не было.

Странно, но поймать машину в сторону дома было сравнительно легче. Через двадцать пять минут Макс, развалившись на диване, прихлёбывая пиво, внимательно изучал изменения в Сетевой жизни. Статусы, заметки, фотки, комментарии. Его интересовало всё. А больше всего его интересовала эта странная парочка — Фадеева и Гончарова. Чувство, что они знакомы, не исчезало. Наоборот, оно становилось всё сильнее. А если вспомнить настойчивые расспросы Алисы о его взаимоотношениях с Фадеевой, то картина становилась конкретной и прозрачной для понимания. Две смешные девчонки договорились между собой о чём-то и поочерёдно пытаются с ним общаться. Правда, Алисе, в отличие от Вероники, удалось затащить его в постель. Хотя, всё выглядело так, как будто это он соблазнил её. А вот сны и, правда, были странные. Сны были не его. Оправдать странность снов было нечем. Вообще. Разве можно посчитать нормальными яркие цветные сны, насыщенные действиями, разбавленные эмоциями, пронизанные безумием и окружённые лёгкой стеной тумана, скрывающей границу перехода из сна в реальность.

Таких сновидений Макс не видел очень давно. В далёком прошлом они с Вероникой часто смотрели один сон на двоих. Это был так увлекательно. Иногда сны пугали, но Макс не обращал на это внимания. Он вообще тогда не размышлял об этом. Он просто любил Веронику. Любил так, как никогда больше в своей жизни. И теперь он всё чаще думал, что подобное вряд ли вновь повторится. Любовь к Веронике была чем-то большим, чем просто эмоция. Это была связь. Крепкая и надежная. Связь, которую не смогут разрушить никакие силы. И Макс старался забыть об этом. Он отказался от Фадеевой, боясь потерять свою сущность. Ему показалось, что это разумно. К сожалению, Макс не знал, что не в его власти разорвать существующую связь. Он не мог этого знать, как и много другого. И каждый год он старался забыть что-то ещё, что могло напомнить ему о прошлом, когда они с Вероникой были идеальной парой. Только внутренний голос частенько напоминал ему, что Ника необходима ему больше жизни. и ещё, что она опаснее для него, чем сама смерть. И в последнее время всё чаще они видел странные сны. Созданные чьей-то сильной волей, они постепенно изменяли его сущность, отбирали силу, лишали бессмертия.

«…Утро, возникшее из небытия ночи, открыло жителям городка удивительное и страшное событие. С первыми лучами солнца хранитель города и его верные союзники исчезли. Круг поклонения был разомкнут, а от золотого дракона не осталось даже лёгкого следа. Словно его никогда не было в этом заброшенном городке. Казалось, что все краски поблёкли, превратившись в серые отголоски былой красоты. Мир опустел, круг был разомкнут, а Лабиринт сновидений покинут. Так странно, так пусто ещё никогда не было. Жрецы озадаченно жались к центру когда-то значимого места жертвоприношений. Золотой страж, охранявший тысячелетия древний город, покинул их.

— Горе тому народу, которого покинул Страж. Горе тому народу, который остался без союзников, их Вожак ушёл вместе с ними, — вопль жреца разорвал сгустившееся напряжение искрящегося воздуха. — Лабиринт сновидений теперь без стражей. О, горе всем нам!

— Почему ты покинул нас? Зачем нас оставил? — взывали старейшины, присоединив свои старческие скрипучие голоса к леденящему сердце и высушивающему разум крику жреца.

— Молим тебя о прощении, Золотой демон, страж Хаоса, порождение Баланса, — вновь выкрикнул жрец. — Ты, несущий свет и отбирающий жизни во тьме, вернись! Ты, хранитель мира и устроитель войны, зачем ты не внемлешь нашим мольбам?

Старейшины на сей раз не решились присоединиться к жрецу, и когда смолк его вопль, над городом повисла леденящая тишина. Тысячи лет Золотой дракон и его союзники охраняли город и оберегали жителей, но теперь город и люди были беззащитны. Лабиринт сновидений был доступен всем, а древние рукописи остались без присмотра. В момент, когда тьма начала накрывать город, жители словно бы очнулись от странного и холодного сна. Человек в чёрном, пришедший в город со стороны пустыни, стал его пленником. Его должны были принести в жертву Золотому Стражу и его стае. Но к чему жертва, если алчущее её божество исчезло? К чему жертва, когда некому её принести? Серой тенью незнакомец приблизился к жрецам и старейшинам. Никто не попытался его остановить. Да и к чему? Какой теперь во всём этом смысл? Никакого. Разве теперь важен этот странный и чужой человек? Не важен и не нужен. Странник подошёл к верховному жрецу и спокойно сказал:

— Я знаю, где ваш демон, отец.

Жрец не реагировал, он словно не слышал говорящего. Странник внимательно посмотрел на жреца и повторил снова:

— Я знаю, куда улетел золотой дракон.

Он сказал это очень громко, и в тишине, накрывшей город, его слова услышали все. Они даже увидели его. Странник отличался от всех чужестранцев, когда-либо приходивших в Сумеречный город. Он был высок и хорошо сложен. Чужеземец был немолод, но и не стар. В нём чувствовались безграничная сила и мудрость. Длинные темные волосы были собраны в хвост. В них пробивалась седина, что придавало его облику благородство. Серые, почти бесцветные, глаза не выражали ни любви, ни ненависти. На губах играла лёгкая полуулыбка уверенного в себе человека. Но, он выглядел усталым. Будто он слишком долго был в пути, что и неудивительно, ведь Сумеречный город находился в пустыне. Одежда странника была из дорогой ткани. Серебряные застёжки украшали пояс и плащ. Одежда путника была тёмно-серого, почти чёрного цвета. Оружия у него не было. Странно. Путешествовать в пустыне без оружия было опасно, но странник думал видимо иначе. Или у него был какой-то секрет, охранявший его жизнь. Жители города почувствовали исходящую от странника угрозу. Они отступили в надежде, что жрецы смогут их защитить, если это потребуется. Они смотрели на верховного жреца. Вдруг он вздрогнул, развернулся и невидящим растерянным взглядом уставился на Странника, словно только что его заметил.

— Я знаю, куда отправился ваш Золотой страж, его союзники и их Вожак, — повторил чужак.

Странник говорил медленно и очень чётко, разделяя слова паузами. Каждое его слово ударяло в самое сердце, его слова эхом отдавались в замершем воздухе. И вновь тишина. Стена, отделяющая, запрещающая, невидимая.

— Я знаю, — снова повторил чужестранец. — Я знаю, и я могу вернуть их, но с одним условием.

Жрецы молчали. Старейшины тоже. Молчали жители города. Мир безмолвствовал, молчали границы и межграничные земли. Молчание кричащей тишины. „Опять молчание разума, опять сомнительное право“, — подумал странник. Минуты, растягиваясь, казались вечностью, они порождали разбегающуюся трещину, разделявшую странника-чужеземца и страдающий от неизбывного горя город. Минуты, превращенные тягостным молчанием в вечность, планомерно убивали надежду путника получить желаемое вполне законным путем. Тишина была осязаемой. Жрец медленно поднял глаза на чужака. В эту секунду верховный жрец окончательно понял, кто стоит перед ним. Сомнений у него больше не было. Теперь нужно было что-то предпринять, чтобы защитить свой город и его жителей. Верховный жрец принял решение, изменить которое могла лишь его смерть. Из сгорбленного, убитого горем тщедушного старика он в одно мгновение превратился в уверенного и сильного мужчину средних лет.

— Уходи, — приказал он, обращаясь к путнику. — Ты здесь чужой. Уходи.

Резким жестом жрец указал на невидимую границу, разделявшую его и странника. Жрец говорил уверенно, к нему вернулись его прежние силы. Он расправил плечи и гордо поднял голову. Вот теперь он и, правда, походил на верховного жреца.

— Мы не желаем сделок, порождение тьмы, — сказал он отчётливо. — Уходи, пока я не назвал тебя истинным именем, чужестранец. Ты ведь знаешь, что тогда будет с тобой? Думаю, знаешь. Теперь же мы отпускаем тебя, ты вправе продолжить свой путь. Мы хотели принести тебя в жертву, но ты неугодная богам жертва. Мы ошиблись, и они жестоко покарали нас даже за мысль. Уходи и не мешай нам, мы же будем служить Золотому стражу, как прежде. И он, видя нашу веру, вернётся. И вновь Лабиринт сновидений будут охранять стражи. Но, и сейчас такому как ты здесь не место. Уходи. Ты, наверняка, уже узнал то, зачем явился сюда, ведь так?

— Хорошо. Я уйду, — усмехнулся Странник. — Я уйду, но к вам не вернётся ни Золотой страж, ни союзники. Может быть, Вожак, если решится покинуть стаю, вернётся, чтобы стать новым богом в забытой другими богами пустыне, но тогда вас ожидают дни и ночи, полные тяжёлых кошмаров. И к вам будет взывать непролитая кровь, и земля, ждавшая этой крови, станет для вас чужой. Вы утратите былое могущество и потеряете память предков.

Бросив свои обвинения, словно проклятия, Странник повернулся спиной к жрецам, старейшинам и жителям городка, и направился к городским воротам. Он уходил, унося в сердце горечь, он уходил, унося в душе тьму. Странник покидал город, забыв о своих мечтах, он исчезал в вечерних сумерках, похоронив в горячем песке холод души и надежду на добровольное жертвоприношение…»

Тьма накрыла происходящее мягкой ладонью. Макс дернулся, уворачиваясь от липко-цепких объятий. Он проснулся и огляделся. Первая мысль: «Сон, всё равно всё сон. Я сплю, вернее, я проснулся. Нет, мне снится, что я проснулся». Вторая мысль была более реалистична: «Опять всё это началось! Ё-моё! Вот чего с этим всем делать?» Сероватая дымка рассеялась, и ему открылся вполне оптимистичный пейзаж. Черта города, промзона и ветхий памятник советской архитектуры. Бред. Полный бред. Максу было не по себе. Перед его глазами, словно родившееся из ниоткуда дежа вю пронеслось отражение позабытого прошлого. Вероника, окружённая плотным кольцом стражей-союзников, пес-хранитель, забывший власть тьмы, которая создала его. Он ощутил тот же страх, который испытал, когда пёс подмял его под себя, уронив одним прыжком в пыль. И опять этот дом. Он вспомнил, что почти всегда он видел этот дом в своих снах. Он вспомнил, нет, он снова ощутил, как тяжелые кирпичи рассыпаются в прах, и всё, что было призвано из небытия сна в него снова вернулось. Это было именно так. Всё исчезло. Он видел, как этот дом рассыпался, видел, как он исчез. Но! Теперь всё снова было. Разрушенный дом в два с половиной этажа стоял себе целёхонек. Потрескавшаяся старая дверь были заменена, выпавшие или выбитые стекла заменили новые. Дом больше не был рассыпающимся уродцем. Это был крепко сложенный, чистенький дом. Дом — крепость. «Ага, сейчас только не хватало для полного счастья увидеть всю эту компанию во главе с сумасшедшей Алисой», — невесело усмехнулся Макс. Усмешка получилась жалкой и беспомощной. Не только дом преобразился, всё окружающее пространство изменилось. Мусор, ранее валявшийся тут и там, исчез. Ну, не исчез, конечно, полностью, ведь это вам не сказка какая-нибудь, это обычная история, и уж если развалюху прошлого века привели в порядок, да ко всему прочему убрали мусор, это не мистика. Это, как говаривал Маяковский, «кому-то нужно». Правда поэт говорил о зажигающихся звёздах, но суть всё равно одна: если что-то происходит, значит, это кому-то необходимо. Да, дом выглядел солидно, можно было даже сказать — богато. Массивная деревянная дверь была приоткрыта, приглашая проникнуть в тёмные прохладные коридоры, скрывающие тайны. «С чего ты взял, — обратился к себе Макс, — что там темно и прохладно? Может быть, раз уж всё переделано, там жарко и светло, или пыльно и душно? А может быть, евроремонт какой-нибудь навороченный?» Конечно, может быть, там и был тот самый мифический евро-стандарт, а может быть и нет. Но, увы, Макс другого интерьера представить себе не мог. Мысленно сказав себе: «Да и хрен-то с ним!», Макс решительно направился к развалине постсоветской эпохи, приглашающей зайти и обещающей в своих недрах неземное блаженство.