Чтение онлайн

Новый год пришёл внезапно, как ему и полагалось. Новый год ждут все, или почти все. Взрослые люди ожидают новогодних праздников так же как дети, но только старательно прячут свои эмоции, и упрямо отрицают чудеса, тайно веря в них. Да, под Новый год все ожидают чудес. Кто-то явно, а кто-то скрытно, переживая, что может быть, чудес, так сильно ожидаемых, не случится, а если они и произойдут, то не так, как надо. Алиса, как и все, ждала новогодних чудес, но вместо обещанной феерии она получила нечто другое. Во-первых, на неё напало совершенно непонятное для неё и очень жуткое недомогание, во-вторых, Гончарова вдруг осознала, что к такой холодной зиме она реально не готова. Вообще новый год начинался как в сказке, правда, как в очень страшной сказке. 31 декабря наблюдалось полнолуние и лунное затмение. И видимо, это-то и сказывалось на странностях и чудесностях реальной жизни, которая, как ни странно, окружала Алису. Всё, что могло пойти не так, как предполагалось, именно так и пошло. Конец семестра растягивался, во многом благодаря неимоверной занятости Алисы, которая способствовала отрастанию длинных студенческих хвостов. Сначала Гончарова рассчитывала уехать 24 декабря на дачу за город. Увы и ах, не получалось. Расписание экзаменов и график работы недвусмысленно намекали на то, что никуда она до 30, а то и до 31 декабря не уедет. Ежедневные попытки пересечься с Фадеевой, так и оставались жалкими попытками. Они никак не могли встретиться. Конечно, каждый вечер они договаривались, что утром обязательно увидятся, но утром возникало что-то такое форс-мажорное, что встреча плавно переносилась на обеденное время, а потом, по не менее серьезным причинам, на вечер. В итоге они не встречались и вечером. И если за срывы утренних пересечений на сто процентов отвечала Алиса, то невозможность встретиться в обед или вечером была всецело на совести Вероники. Алиса, правда, решила, что она точно встретится с Вероникой и вручит ей подарок, который она привезла ей ещё летом. Это была очень нужная и весьма полезная вещь. Кусочек природной силы, древний шаманский амулет. Так как встретиться никак не получалось, Алиса решила, что она просто приедет к Фадеевой на работу: уж в Академии она не исчезнет. В Академии она поймает подругу — это точно, ну, или почти точно. Вероника Евгеньевна обладала уникальной способностью «теряться» на рабочем месте. Это уже становилось чем-то вроде местной легенды. Фадеева могла спокойно целый день провести в собственном кабинете, тогда как студенты и коллеги, безуспешно её искавшие, утверждали, что не видели её и никак не могли найти. Видимо, единственное заклинание, которое Фадеева всё же смогла освоить, — это заклинание невидимости. Да, что и говорить, оно было простым, проще некуда. Чтобы тебя не заметили, следовало лишь произнести простую магическую формулу: «Серый туман, единый обман, лёгкость моя, слепость твоя, я прохожу, в заблуждение ввожу, твой взгляд отвожу». И всё! Чисто теоретически после этого люди видят вас, но перестают замечать. Существуют и другие заклинания невидимости, но это Вероника придумала сама. А так, если кому надо, по простому запросу «заклинание невидимости» любой поисковик найдет вам на просторах Сети сотни подобных заклинаний. Ищите, если оно вам надо.

Алиса твёрдо решила отдать подарок, и в пятницу после работы она направилась к Веронике в Академию. Да, погодка, надо сказать, была именно для прогулок. Ещё с утра прогрессивно начало холодать, так что к обеду минус пятнадцать превратилось в минус двадцать пять. Но, холодом пакости природы не ограничивались, к лёгкому почти тридцатиградусному морозу добавился снег, идущий без каких-либо намёков на усталость и перерыв. К обеду снега на улице было по колено, и он всё шёл и шёл, и, видимо, собирался идти ещё до вечера, а то и до утра. Скорее всего, конец света решил наступить несколько раньше, а может быть, это была репетиция, надо же выяснить, что будет веселее — жарища или морозище. И чем всемирный снегопад хуже всемирного потопа или всемирной засухи? Да ничем! К вечеру, когда Алиса, ругаясь, пробиралась сквозь снежные заносы, сугробы были уже по полметра. Ввалившись, наконец-то, в теплый кабинет Фадеевой она радостно сообщила:

— Привет! Зима, однако, наступает! Я доехала, хотя весь мир был против этого.

— Привет. Что всё так плохо? — спросила Вероника.

— Снега по колено, всё замело, транспорт встал, наземный, по крайней мере, метро вроде бы как ещё работает. Так что нас ещё ждет увлекательное экстремальное путешествие обратно.

— Зима — это отлично.

— Ага, — подтвердила Алиса. — Холодно, снега до фига, нет, по уши, мозги мёрзнут, ну и всё остальное тоже. Просто супер!

— Да ладно тебе. Зима — это середина года, время чудес и всё такое прочее. У меня вот есть для тебя подарки. Не знаю насколько они будут тебе полезны и понравятся ли, но я старалась, выбирая их для тебя.

Произнеся это, Вероника извлекла из сумки что-то плоское и продолговатое напоминавшее по форме коробку, завернутое в серебристую бумагу.

— О… — протянула Алиса, принимая подарок, — посмотрим…так…

Она зашуршала бумагой. Когда она справилась с хитро завёрнутой шуршащей упаковкой, то увидела ежедневник призрачного сиреневого цвета и длинный манерный мундштук из тёмного дерева, кажется, вишни. Смешно, но это был уже пятый ежедневник в качестве подарка. «Ну, что же, — подумала Гончарова, — не обязательно было кричать на каждом углу, что я хочу нормальный ежедневник. Вот теперь у меня их более чем достаточно. И все нормальные. Смех начнётся, когда их будет штук десять или более того. Вот тогда я буду веселиться». Да, ежедневник был абсолютно бесполезным подарком, учитывая уже имеющееся количество, а вот мундштук — совершенно другое дело. Это было очень кстати, равно как и прилагавшийся ко всему прочему ещё и меховой чехольчик для телефона, что учитывая морозы, было более чем нужным подарком.

— Спасибо… супер… — сказала Алиса, — а вот мой подарок.

Вероника осторожно взяла продолговатый предмет, произнеся про себя: «Принимаю твой подарок свободно и без условий, что не налагает на меня никаких обязательств». Вслух она этого сказать не могла, ей не хотелось обидеть Алису и показать свою веру в магическую ерунду.

— Здорово. Я правильно поняла, что это? — Фадеева посмотрела на Алису.

— Да, думаю, что да. Это я летом на Урале нашла. Привезла специально для тебя.

— Это ведь оберег, так? — спросила Фадеева.

— Не совсем, — ответила Алиса, — это ещё и что-то вроде приманки для денег.

— Хм, деньги — это хорошо. Но, деньги у меня вроде есть. А как на счёт того, чтобы этим приманить любовь?

— Ну, — пожала плечами Алиса, — не знаю. Может быть, и любовь можно. Ты носи с собой, а там видно будет, что эта штука приманить может.

— Спасибо, посмотрим.

— Давай чайку теперь, что ли.

— Ох, точно. Я и забыла.

Ника включила электрический чайник, стоящий под столом и достала из ящика стола чай, чашки и коробку печенья.

— Ты, может быть, кроме печенья ещё что-нибудь будешь?

— А что есть?

— Кофе, шоколад и мармелад.

Алиса задумалась.

— Нет, чай с печеньем.

— Хорошо, — согласилась Ника и стала открывать коробку печенья.

— Ну, что у тебя интересного происходит?

— Интересного? Да, вроде всё спокойно, ничего особенного. У тебя как?

— Да так же.

— Как там Макс?

— Не знаю. Да и знать не хочу.

— А что так?

— Надоел.

Ника поняла, что Алиса раздражается даже при упоминании имени Макса. «Странно, — подумала Фадеева, — неужели Элис так зацепила эта история? Впрочем, это не удивительно. Макс может быть очень интересным. Я вот до сих пор вспоминаю, как с ним иногда было интересно. Да что там иногда, мне с ним было интересно всегда».

— Ясно. Тогда не будет о нём.

— Да, точно. Тем более, что я всё равно ничего не знаю. Сам он мне не пишет и не звонит, а я то же не буду. И без него очень даже хорошо.

Ника помолчала. Получалось, что говорить-то особенно было не о чем. Чай они допивали молча. Возможно, что и Ника, и Алиса думали об одном и том же. Скорее всего они думали о том, что их мало что теперь связывает. Когда чай выпит, а пустая коробка из-под печенья отправлена в мусорную корзину, решено было отправляться по домам, тем более что дел было полно.

Когда они вышли из Академии, снега на улице стало ещё больше. Короткая дорога до метро превратилась в сорокаминутное сражение с природной щедростью. Когда Алиса наконец-то добралась до дома, она поняла, что небольшая передышка днём вернула лишь немного сил, но уж очень немного, а дел оставалось так много. «Видимо, так вот и сказываются все незавершённые дела, — думала Алиса. — Вот они мои незакрытые событийные цепочки. И всё это очень странно влияет на разум… тьфу… вот что точно странно влияет на разум, так это общение с Максом. Всего-то пара месяцев, а я тут цитирую его к месту и не к месту, совсем как Фадеева». Впрочем, Вероника последнее время почти не цитировала Макса и вообще о нём не вспоминала, будто он больше её не интересовал, но Гончарова не верила в это. От размышлений Гончарову отвлёк жуткий грохот на кухне. После неимоверного по силе «бабах!» раздался истеричный вопль. «Ага, — пробормотала Алиса, — опять соседский кот чего-то свернул на кухне, был пойман, и, может быть, теперь ему свернут голову! Вот счастье-то какое, хоть какой-то нормальный подарок к Новому году, а то кошак этот задолбал уже». Прогрессирующее безумие соседки, правда, мешало больше, чем кот, и Гончарова серьёзно подумывала о том, что пора бы вызвать к ней печальных и очень умных врачей психиатров с тихими улыбками на лицах и пару крепких санитаров без тени сомнений в горящих любовью к пациентам глазах. Хорошо бы это сделать прямо сейчас, но именно сейчас было совершенно не до этого. Надо было максимально собрать свои силы, быстренько завершить все-все незавершённые цепочки. Хотя, сейчас было и не до этого. Надо было собрать вещички и отвалить на дачу. А незавершённые дела могут и подождать. Днём раньше, днём позже — разницы не было никакой.

Быстро собрав всё необходимое, Алиса легла в постель и завернувшись в тёплое одеяло быстро заснула. В эту ночь ей не снилось ничего. Когда прозвенел будильник, Гончарова неохотно выбралась из-под одеяла. Очень быстро оделась и не завтракая выбежала и дома. Опоздать на автобус не хотелось. Ей повезло, и она приехала на автовокзал вовремя. Пара часов в холодном автобусе и вот Алиса стояла среди сугробов и пыталась радоваться жизни. Мороз. Трудно радоваться окружающему миру, когда уже и так минус тридцать и постепенно становится все холоднее и холоднее. Алиса стояла на остановке, а холод вгрызался в её тело, разрывал клетки, ломал кости, стягивал связки и мышцы ледяными обручами, пытал сосуды и сердце, рвал нервы, тем самым полностью обездвиживал тело. Для Алисы находиться на улице было сущей пыткой. Каждый шаг давался с трудом. Морозный воздух врывался в лёгкие колючей струёй, вышибая слёзы, которые мгновенно замерзали. Холодно. Очень холодно. Тело расходовало последние запасы адреналина, чтобы хоть как-то поддержать жизнь, невозможную в таком холоде. Сердце ускорилось максимально, чтобы быстрее гнать остывающую кровь через максимально суженные сосуды. Холодно… всё равно очень холодно. Разум отказывался от активности, так же как и тело. Мороз отуплял, усыплял, убаюкивал, убивал. Десять дней в холодном безмолвии. Да, Алису ждали десять дней отдыха от суеты большого города. Ледяное безмолвие без Сетевой жизни и телефона. И это было для неё самое главное. Она была рада этому безмолвию.

Первые два дня на даче Алиса спала и ела, ела и спала. Забавно, но Алиса снова видела сны. Красивые цветные и очень реалистичные сны. Легкая пелена тумана очертила границу очередного сна. Алиса стояла и сомневалась: нужно ли продолжать путешествие. Эта зима была сложной, сложнее, чем все предыдущие, безумнее, чем все последующие. Может быть, все дело в затяжных выходных и бесконечно-конечных праздниках? Или всё дело в количестве алкоголя уничтоженного по поводу очередного нового года? Нет. Это не причем. Общаться сейчас ей ни с кем не хотелось, вообще, хорошо было бы никуда не уезжать, продолжать смотреть цветные сны, переплетающиеся с реальностью, более похожей на сон.