Чтение онлайн

Лира была – охотничья собака. Норная. Рабочая. Хозяин ее, как положено, бил. Ягд-терьеров всех бьют. Так воспитывают. И вот она уже старенькая была. И вдруг – ожидаются щенки. И это – заметно. Заводчик хотел при этом всех топить: собака старая, не выкормит. Но мы же видим: Лира ждет щенков. Как-то вот хозяина уговорили.

И вот он был бесчувственный довольно человек. Охотник. Считал, что Лира у него должна в первую очередь по следу и в норе работать, вообще по дикому зверю, а во-вторых, щенков на продажу каждый год рожать. Бедная Лира на самом деле рожала один помет за другим. А каждый щенок – не меньше тысячи долларов. Ну, Лира страшно породистая была. И еще и всероссийский чемпион.

Всех четырех щенков при этом за один день тогда разобрали. Как только стало можно. Заводчик страшно удивлялся. Никогда такого не было

И вот так, наперекор всему, у нас появилась наша Лаки. Счастливчик. Возрастом один месяц. Совсем маленький щенок.

Сестра моя в гости зашла, я ей с гордостью показываю Смотри, кто нас теперь тут охраняет! Щенок – размером едва ли не с таракана)) Ну, немножко больше. С мою ладошку.

Она первое время и вообще спала – у меня в волосах. Я ее рядом с нашим диваном устрою. Руку опущу, чтобы ей было не страшно. Только начну засыпать, как щенок по этой руке на диван лезет. И в моих волосах уютно устраивается. Держал меня за мамку.

Заводчик нас, кстати, предупреждал: Не балуйте ее. Щенок – очень хитрый.

Я все равно баловала.

Ну и хитрый был на самом деле щенок, или не хитрый, а из Лаки выросла большая умница. И отважная, как всякий ягд-терьер. Если кто там из прохожих вздумал мне внезапно нахамить, мог проститься со штанами. Лаки не кусалась. Но на предмет хамства разрывала любые штанины, как лезвием, на тонкие полосы.

Она вообще не любила никаких скандалов. Она и мне точно так же штаны от дорогой шелковой пижамы на тонкие полосы один раз разорвала, потому что я принялась зачем-то там на дочку с утра ругаться. Вот не смейте вообще! При мне голос друг на друга повышать!

Сашку она всю свою жизнь и вообще считала – за нашего общего щенка.

И вот эту собаку моя Саша отвела. И усыпила. Потому что я съехала к приемному мужу. А Саше неохота было с собакой возиться. Она ей мешает личную жизнь устраивать.

При том, что Лакушка моя ничем никогда и не болела. И могла бы еще десять лет прожить. И я квартиру свою дочке оставляла с одним условием: что они с мужем присмотрят за моей собакой. Поскольку там, куда я переехала, уже был кобель. И страшно при этом невоспитанный.

И я просто и по сей день не могу себе этого представить. Такой бесчеловечности. И такого цинизма. И как все, оказывается, просто. Оторопь берет.

Взять на поводок совершенно веселую собаку. Лаки, наверное, решила, что с нею наконец-таки пойдут погулять. И отвести сделать укол. Чтобы собаки моей больше на свете не было.

Она, правда, всегда была страшно завистливая. Эта дочь моя. И вплоть до того, что к собаке нашей ревновала. Я буквально что терялась. Ну, ревновать, может быть, даже и можно. Ничего не поделаешь. Но убивать?

И все это, разумеется, в тайне от меня. Я только чрез месяц и узнала. Причем, дочка мне врала в глаза, что мол, Лаки сорвалась с поводка, домой не прибежала… Наверное, побежала умирать…

Но это нужно знать нашу Лаки. Она была – настоящая домашняя собака. Член семьи. Да она с любой прогулки бежала – прямиком домой. Она из любой точки района дорогу домой находила. Она будет на проезжей части между машинами метаться, устроит вообще остановку транспорта, но дорогу назад найдет.

Это вот дочка моя. Проявила такое хладнокровие и трезвый расчет. Да блин, если ты гулять не хотела? Тебе что, трудно было за 200 рублей собачьи пеленки купить? Если тебе до такой степени недосуг?

Гадина!

Ты что, мне сказать не могла? Да я ради своей Лаки и мужа бы этого построила, и его ретривера, и вообще домой бы обратно переехала. Правда, дочь моя, похоже, что ровно этого и боялась. Начала уже потихоньку квартиру нашу на себя оформлять.

Ну и хрен с ней на самом деле, с квартирой. Я и без того уже все ей отдала: и жилье, и прописку, и все свои деньги. Ну, она – жадная. Это бывает. Но за что она убила мою собаку?!

Пошла вообще, сволочь, заплатила, расписалась – и домой пошла. Уже без собаки.

У себя в Берлине обожает теперь сплошняком котиков. Правда, и тех – чтобы ими в инстаграмме хвастаться. А маленькую нашу собачку на живодерню свела. Ну, не своими, конечно, руками – жизни лишила. Но это – все равно. Ведь пошла – и усыпила. И деньги заплатила. И в землю закопала, и надпись написала. И как будто ничего и не было.

Вот же чудовищное какое-то лицемерие.

И вот она у меня может быть какая угодно прогрессивная. И котиков любить. И я на Страшном суде ей ничего даже и вообще предъявлять не стану. Ни что она меня послала, ни что она меня ограбила. Встану и скажу, что лично я претензий не имею. Я-то – что? Так мне, наверное, и надо.

Но мою собаку я ей никогда не прощу.

Я ей никогда не прощу этой никому не нужной смерти. Чистенькой и без проблем. Чтоб тебе когда-нибудь такой же укольчик сделали! Чистенько. И без проблем.

И даже никогда потом нашу собаку и не вспомнила.

Она когда-нибудь за это ответит. Не на этом свете, так на том. Лично я проголосую. И мне наплевать, что я – плохая мать. Зато я не такая, как ты, хозяйка.

Любовь

Любовь – такая штука, на которую все ссылаются, но которую, по-моему, никто не видел. Сколько лет мне, все мое детство, твердили о «любви». В основном в смысле моей мамы. При этом те, кто меня действительно любил – бабушка или тетя Саша – об этом говорить вообще-то стеснялись, больше что-то там упоминали о долге, о том, что семья есть семья, что существуют в жизни обязательства…

Могу сказать, что в первый раз в жизни я почувствовала себя по-настоящему горячо любимой, ровно когда у нас появилась наша первая собака. Ягд-терьер, Ракша. Я вдруг поняла, что на свете есть существо, которому вообще на все плевать: на мнение моей семьи, на мой социальный статус, на любые сплетни. Это существо, которое заинтересовано только в одном: чтобы у меня все было хорошо. Ну и чтобы ночью потихоньку пробраться ко мне в ноги и в полном блаженстве уснуть…

Ракша при этом была совершенно неизбалованная: у заводчика все собаки были рабочие, их традиционно били (у охотников это как раз часто), их мама – исключительно породистая и способная Лира, чемпион всего, чего только можно – только бесконечно охотилась и бесконечно рожала, а ее щенков все продавали и подавали за валюту…

Замечательно, что в нашем районе не только при виде Лиры, но и при виде любого ее щенка собачники вот просто растворялись в пространстве. И при этом страшная, притравленная рабочая собака Лира, с которой можно было идти хоть на смерть, хоть в разведку, увидев нас с Сашкой, вот просто как смешной щенок становилась на задние лапки, передними упиралась в твою ногу – и принималась подставлять седую голову, чтобы ее погладили…

Весь район ее боялся. Мы ее любили.

В своё время, ещё когда родилась моя маленькая Саша, я обнаружила удивительную вещь: что на свете появилось, наконец, существо, к которому я могу вот просто в любую минуту подойти – и ее поцеловать. Раньше таких возможностей мне как-то не представлялось) Но все же это пока была игра в одни ворота.