Чтение онлайн

Врач продезинфицировал рану, сделал местную анестезию, чтобы наложить швы. Он действовал размеренно и тщательно, как часовщик: осмотрел порез, удалил омертвевшие ткани, вычистил остатки гноя. Лу пытался вертеться, но не слишком сильно. Он явно не возражал против лечения и вилял хвостом, когда я скармливал ему кусочки сыра.

Брал он их очень мягко. Он вообще был очень бережным, именно поэтому он так хорошо ладил с детьми. Я научил его подбирать предметы с пола, не повреждая их – даже куриные яйца. В ту пору я разрабатывал программу дрессировки для собак, которым предстояло стать домашними помощниками: их надо было обучить, как поднимать с пола очки или доставать еду из шкафа или из холодильника, я практиковался на Лу, чтобы отобрать самые действенные приемы. И, конечно, всегда разрешал ему потом съесть яйцо.

— Рану я зашью потом, сперва надо его выкупать, — сказал доктор Смит. — Иначе чистый шов сделать не удастся.

— Чем мы можем помочь? — спросил я, глядя, как он замазывает порез каким-то густым липким гелем. Лу негромко рыкнул, словно хотел уточнить: «А без купания никак нельзя?»

— Уложите его в ванну и пустите воду. Я принесу шампунь, и постарайтесь не слишком замочить рану.

Вода почернела от блох и грязи, шерсть чуть не забила водосток. Лу и впоследствии не слишком жаловал водные процедуры.

— Гадость, — поморщилась Нэнси, смывая с рук дохлых блох и пытаясь увернуться, когда Лу в очередной раз вздумалось помотать башкой. Капли грязной воды разлетелись веером во все стороны.

— Гной тебе нормально, а это гадость? — переспросил я и тут же отпрянул, поскольку Лу не переставал брызгаться. Справляться с клещами предстояло отдельно, их пришлось удалять одного за другим, и это заняло у нас несколько недель.

Пока мы купали Лу, доктор Смит куда-то ушел: возможно, чтобы сообщить жене о том, чем он занят. Мы сушили Лу, когда он вернулся.

— Ну вот, совсем другая собака. Кормите его два раза в день. — Он ощупал выступавшие ребра пса. — Если это помесь ротвейлера с овчаркой, то в таком возрасте он должен весить на десять фунтов больше.

— Вы так думаете?

— О, да. Уложите его на бок.

Доктор Смит счистил медицинский гель и быстро зашил рану. Стежки чем-то напоминали шов на баскетбольном мяче. Лу закатил глаза, но продолжал искоса следить за мной: многие собаки так делают в поисках доверия и поддержки. Впервые в жизни я ощутил ответственность за собаку.

— Ты молодчина, Лу, — сказал я.

— Лу? — переспросил доктор Смит, вставляя пластиковую трубочку в нижний край раны.

— Мне показалось, ему это имя подходит.

— Почему бы и нет. — На этом он почти улыбнулся. — Я поставил дренаж, чтобы рана полностью не затянулась и был отток. Иначе скопится жидкость, и швы пол давлением могут лопнуть.

— То есть у него из шеи будет торчать трубка? — испугалась Нэнси.

— Ваш ветеринар ее вытащит через неделю. Ну, или как пойдет.

— Наш ветеринар? — обернулся я к Нэнси. — У нас есть хоть один знакомый ветеринар?

— Один точно есть, и даже совсем рядом.

— Откуда ты знаешь?

— Ниже от нас по улице, ветклиника «Мар Виста».

— Главное, следите за дренажем, чтобы он не забился и чтобы пес его не вытащил, — предупредил доктор Смит под конец. — Но я не думаю, что ему нужен колпак.

— Колпак?

— Широкий воротник, похож на абажур. Его надевают, чтобы собака не грызла швы. Но до шеи он зубами и так не дотянется.

— Вот и хорошо, — вздохнул я с облегчением, представив, с какой скоростью Лу способен стянуть с себя абажур.

— А теперь давайте уберем с него клещей.

Он снял их с Лу не меньше полусотни. Они были повсюду – в ушах, в уголках глаз, даже в носу и под хвостом. Врач удалял этих насосавшихся крови мерзавцев одного за другим и опускал в емкость со спиртом. Лу поскуливал и умоляюще смотрел на меня. Емкость оказалась заполнена почти наполовину, и алкоголь порозовел от крови.

— Они переносят массу всякой заразы: клещевой риккетсиоз, болезнь Лайма, эрлихиоз и даже тиф – чрезвычайно вредоносны. Я уберу, сколько смогу, но вы потом посмотрите еще, я дам вам с собой спирт и пинцет.

— Спасибо. — Несмотря на внешнюю суровость, доктор Смит оказался замечательным человеком. — Я сделаю ему прививку и накормлю глистогонным. Еще вы возьмете таблеток с собой. Кроме того, сейчас мы ему вколем антибиотик, и советую присмотреть за больной лапой.

— У него болит лапа?

— Передняя левая, да. Он на нее прихрамывает.

— Что, серьезно?

— Конечно.

— Хорошо, — сказал я, пока доктор удалял очередного клеща у Лу между пальцев. — Все хорошо, приятель.

— Он уже испражнялся?

— Пока нет.

— Посмотрите, что там будет с глистами… ну, и вообще. С бродячими собаками никогда не знаешь, какие подарки тебя могут ждать. Но не сомневаюсь, что это будет любопытно.

Он привел нас в кабинет, вручил дешевенький ошейник и поводок, пинцет и скляночку спирта. Ошейник был достаточно свободным, чтобы не сжимать Лу горло и не пережимать рану.

— Пока шея не подживет, нормальный ошейник не надевайте. Думаю, это займет недели три. Через недельку обратитесь к врачу, чтобы снял швы и вытащил дренаж.

— Большое спасибо, — сказала Нэнси.

— Сколько мы вам должны? — Я достал кредитку из бумажника.

— А наличные у вас есть?

Мы проверили содержимое кошельков.

— Боюсь, нам не хватит, — предупредил его я.

— Двадцать долларов, — сказал врач.

— Двадцать? — Я не смог удержаться от смеха.

— Ну да. Я и так с местными волонтерами пытался отловить эту стаю. Вы нам помогли, и сами понимаете, без вас этот пес через месяц наверняка бы погиб.

— Даже не знаем, что сказать, — растрогалась Нэнси. Лу понюхал ее брюки и заскулил. Ему явно надоело лечиться.

Я протянул доктору двадцатку:

— Спасибо. Вы нас просто спасли.

— А вы – его. Надеюсь, справитесь и дальше, а теперь идите, и я наконец спокойно почитаю газету.

— Отлично. — С этими словами я потянул Лу к выходу. Он не привык холить на поводке и поначалу попытался упираться, но быстро сообразил, что мы с ним идем в одну сторону.

— Сдается мне, — добавил доктор Смит, провожая нас к двери, — из него вырастет отличная псина. Главное, проявите терпение.

— Я же тебе говорила, — воскликнула Нэнси, хватая меня за рукав, как только мы оказались на улице. Лу втягивал носом утренние запахи и смотрел, как мимо проезжают машины.