Чтение онлайн

Три месяца мы искали хозяина. У него не было ни микрочипа, ни татуировки, и никто не заявлял о пропаже. Листовки, объявления, опрос соседей – безрезультатно.

— Как может быть, что его никто не признал? — удивлялась Никки, глядя на пса, который получил имя Флавио в честь Флавио Бриатторе, возглавлявшего команду «Рено» на «Формуле-1». Наш приятель Джефф Дэниелс был большим поклонником гоночного спорта, и это он назвал так нашего найденыша за ловкость, подвижность и красоту.

— Может, и признали, но не хотят его забирать, — предположил я.

— Это жестоко.

— Может, это лучшее, что они могли бы для него сделать.

Флавио был проблемным псом, очень проблемным. Он боялся рук, дергался, тревожился, жил в постоянном ожидании пинка. Малейшая угроза – и у него напрочь отключались мозги, и он или падал и мочился под себя, или пытался сбежать, перепрыгнув через забор. Но в то же время он жаждал дружбы и совершенно не проявлял агрессивности. Это была замечательная собака с очень тяжелой психологической травмой.

Занятия с ним требовали терпения и совершенно нового подхода. Я не мог использовать наказаний, даже голосом. Да что там голос – стоило посмотреть ему в глаза слишком долго, и Флавио был готов падать на брюхо и делать лужу, как будто я управлял его мочевым пузырем с помощью телекинеза.

Любое подкрепление могло быть только позитивным и тщательно продуманным. К примеру, если вы хотели, чтобы он пару секунд спокойно ждал у двери, надо было тщательно отслеживать свою позу и не допускать прямого взгляда. Стоило чересчур приблизиться или подать резкий жест рукой или поводком, паника была гарантирована. Очень по-волчьи.

На тренировках нельзя было торопиться: стоило дать ему слишком много, он впадал в бессознательное состояние и в ужасе отключался. С Флавио можно было продвигаться вперед только черепашьими шажками, отслеживать правильное поведение и вознаграждать за него чем-то не угрожающим… и это тоже было не так просто, как кажется. Флавио готов был напугаться чего угодно, в любой момент, даже миски с едой, оказавшейся под носом слишком внезапно, или поглаживания, если он этого не ожидал.

Спасителем, понятное дело, стал Лу. Флавио его обожал, ходил за ним повсюду и совсем не боялся. Лу мог учить его, наказывать, отбрасывать в сторону, покусывать, спать с ним в обнимку – ничто не пугало Флавио. Только когда Лу взялся жестко устанавливать правила собственности в том, что касалось еды, игрушек и других собачьих ценностей, Флавио выказал тень испуга.

Лу стал для него проводником уверенности в себе. Дайте запуганной собаке вдохновителя, и вы спасете его. Двенадцатилетний Лу стал спасением для Флавио. Он равнялся на Лу во всем. В любой непонятной ситуации главным вопросом для него было: «А что бы сейчас сделал Лу?»

Мы оставили его у себя. Из беглеца, которого надо куда-то пристроить, он стал членом семьи – больным, покалеченным, но любимым. Нам пришлось приспосабливаться и объяснять сыновьям Никки, как вести себя, если мы не хотим луж и куч по всему дому. Давать ему пространство для маневра, но вознаграждать за хорошее поведение, учить доверию и не пугать. И как можно больше оставлять вдвоем с Лу.

Через Лу я его и обучал. Сперва показывал на нем основные команды, а потом очень осторожно предлагал Флавио выполнять их самому. Когда Лу был рядом, даже команда «лежать» не звучала пугающе: все было мирно и безопасно.

Занимаясь с ним в одиночку, я постоянно был вынужден вспоминать, с кем имею дело. Чаще всего мы работали во дворе, там лужицы никому не мешали. И по сей день вычесывать Флавио, стричь когти и делать массаж можно только вне дома. Он чем-то напоминает мне голубя, вечно готового к тому, что с неба нападет ястреб.

Флавио не глупый пес, но страх ограничивает его. Я быстро с этим свыкся и не жду от него слишком многого. Он знает достаточно, чтобы быть счастливым. И самое главное – он научился жить обычной собачьей жизнью. Чтобы он перестал убегать куда глаза глядят, понадобились отдельные уроки. Четыре раза… и это было очень нелегко.

— Лу может писать по команде, правда? — спросила у меня Энн.

— Да, и какать, если на то пошло.

— И какая команда, чтобы он писал?

— Паста.

— Что?

— Если я скажу: «Паста» – он пописает.

— И насколько прицельно?

— Ты имеешь в виду точность?

— Да.

— Зависит от того, насколько я рядом, и от момента подачи команды. Если я укажу ему место, он может помочиться на него. А что?

— В Эверетте собираются снимать рекламу лотереи штата Вашингтон, на поле для гольфа. Им нужна собака, которая описает парня в рыцарских доспехах.

— Логично.

— Можешь завтра привести его на пробы?

— А сколько у нас конкурентов, писающих на заказ?

— Пока что один Лу.

— Вообще-то, ему двенадцать лет.

— Но он же здоров?

— Слегка тугоухий и страдает артритом, но по-прежнему бодр и весел.

— Попробуем?

— Конечно. Я напою его куриным бульоном перед приездом.

— Отличная идея. Кстати… а почему «паста»?

— Я ел макароны в тот день, когда учил его этой команде. Так, к слову пришлось.

— Прекрасно. Тогда до завтра.

На следующий день мы с Лу встретились с Энн в центре города, у офиса, где должен был проходить кастинг. Режиссеру хотелось посмотреть на Лу, убедиться, что он сделает все, как надо, и принять решение. Лу был счастлив хоть немного отдохнуть от сумасшедшего, который завелся у нас дома, он с аппетитом выпил на завтрак миску разбавленного куриного бульона и теперь взирал на мир с видом победителя.

— Потерпи немного, приятель. — Я взял его на поводок и вывел из машины.

— Привет, Стив, — поприветствовала меня Энн с порога. — Луи, мальчик мой, как поживаешь?

— Ар-ру-а! — Он прильнул к ней.

— У него такой вид, будто он вот-вот лопнет.

— Если бы он мог идти, скрестив задние лапы, он бы так и сделал.

— Бульончик?

— О, да.

— Тогда пойдем.

Есть нечто завораживающее для собак в пожарных гидрантах. Стоит одному его пометить, и все остальные притягиваются, как магнитом. Это вирусная инфекция. Я подумал, что в центре города гидрант непременно найдется, я заранее поработал над этим с Лу. Мы подходили к гидранту, и я давал ему команду писать. Как я и ожидал, прямо перед офисом нашелся прекрасный желто-зеленый гидрант в окружении мусора и одуванчиков.

— Привет, Стив, — обратился ко мне ассистент режиссера, неимоверно тощий молодой человек в такой яркой полосатой рубашке, что у меня зарябило в глазах. — а это Лу?

— Во плоти и готов ко всему.

— Какой красавец! — Он присел на корточки, Лу дал ему лапу и приветственно порычал, но тут же обернул ко мне взгляд, полный отчаяния: «А писать когда?»

— Потерпи, приятель.

— Нам нужно, чтобы Лу помочился на человека в доспехах. Он сможет?

— Дайте мне пару дней, и он будет писать в чашку, — заявил я, глядя, как Лу перетаптывается на месте и безотрывно смотрит на гидрант, такой замечательный пожарный гидрант, пахнущий десятками счастливо облегчившихся собак.