Чтение онлайн

Мой дед умер от лейкемии и болезни сердца. Он приехал из Италии совсем молодым, и у него всегда был отменный аппетит. Он тяжело работал и строил свою жизнь с нуля.

Итальянская культура определяется едой. Пища – это тот клей, что держит нас вместе. Но в последний год жизни дед к этому остыл. Завтраки и обеды, которые были когда-то так важны для него, утратили смысл. Он перестал есть, молиться, надеяться. Мой дед, родившийся в прошлом столетии, переживший землетрясение, оползень, Муссолини, мировую войну, путешествие через океан, превратился в призрак и умер в своей постели, в Нью-Йорке, забыв все те вкусные блюда, что он когда-то любил.

Мясо – это очень важная, очень давняя вещь. Мы были мясом для хищников раньше, чем их приручили. Для собаки еда – это святое. Еда – это сила и жизнь. Я никогда не встречал пса, который бы постился, и если я такого увижу, то не стану ему доверять.

Мы молимся о спасении души, они охотятся. Это одно и то же. Но когда мы мочимся под себя на смертном одре и молим о спасении грехов, они мочатся во сне, потому что им снятся белки. Для собаки еда – это вечность.

И теперь для Лу еда стала основной страстью. Что ему еще оставалось? Он был глух и не мог ходить без посторонней помощи. Зато пища по-прежнему была волшебством.

За час до обеда он оживлялся, пофыркивал и ворочался в своем убежище рядом с кухней, где проводил теперь почти все время. Но, несмотря на отличный аппетит, он продолжал худеть. Зад стал совсем костлявым, и даже мощная грудь как-то съежилась. Он ел, как не в себя, но не мог это переварить.

Мы давали ему все самое лучшее – свежую ягнятину, говядину, куриные шеи, яйца, требуху. Его никогда не тошнило, и я мог менять его меню каждый день. Он никогда не знал заранее, чего ожидать, и это подогревало интерес.

Для Флавио еда никогда не значила так много. Он любил сначала понюхать, потом отойти, попривыкнуть к новому запаху, и только тогда вернуться. К тому времени Лу давно успевал справиться со своим обедом и был готов преподать Флавио основной урок собачьего этикета: «Ешь быстро!»

— У него брови растут, — заметила Никки.

— На колдуна стал похож.

— Шерсть опять грязная. Ты давно его купал?

— Недавно, но искупаю, конечно. У него сальные железы стали плохо работать, и сам умываться он уже не может. Раньше он чистился, совсем как кошка.

— А еще он пукает. Часто.

— Ты тоже.

— Кто бы говорил. Вы с ним можете соревноваться.

Мы немного повозились, потом устроились на полу рядом с Лу. Я даже поиграл в ним в «чокнутого пса». Он был счастлив.

— Вот. Он опять пукнул!

— Ужас какой. — Я принялся махать рукой над Лу. Он ухмыльнулся нам и фыркнул.

— Ты видел? Он нарочно это делает и улыбается, точно как Джек, когда пукнет.

— Может, научить его пукать по команде? Лотерейщики это оценят.

Я всегда любил старые научно-фантастические фильмы. Чем хуже, тем лучше – мне нравилось смотреть их и бояться.

Как-то вечером мы с Лу смотрели «Мозг, который не хотел умирать». Он лежал рядом со мной, тяжело дышал и смотрел на экран, пытаясь понять, что там делает женская голова на большом железном подносе.

— Она лишилась тела, но мозг остался при ней, — сказал я, толкая его ногой. Он поднял на меня взгляд и вздохнул.

В фильме знаменитый хирург сходит с ума после того, как его невеста попадает в автокатастрофу, и ей отрывает голову. Он оживляет эту голову, после чего она несет с подноса всякую чушь.

Он собирается убить другую женщину и пересалить на ее тело голову своей любимой, та возражает и начинает телепатически общаться с каким-то жутким мутантом, которого добрый доктор держит у себя в шкафу. Она приказывает мутанту прикончить садиста, чтобы она могла наконец спокойно умереть. Мутант поджигает дом, и в финале мы видим, как среди языков пламени голова кричит: «Я же тебя просила: дай мне умереть спокойно!»

— Отличное кино, — объявил я, допивая пиво. Лу поставил лапу мне на колено. Я положил руку поверх. Он вытащил свою лапу и снова водрузил сверху. Мы играли так какое-то время, и я оставил победу за ним.

— Ар-ру-а.

— Может, отрезать голову Флавио, а на место пришить твою? У тебя будет еще десять лет жизни. У нас будет еще десять лет.

Он посмотрел на меня.

— Я шучу. Почти.

Не знаю, ощущал ли он себя головой на подносе.

— Ему все хуже, — сказал я.

— Я вижу, он уже не может стоять, — подтвердил доктор Филлипс. Я поддерживал Лу, пока врач слушал его сердце и легкие.

— У него проявляется недержание, и он худеет.

Он размял плечи Лу, тот попытался отстраниться. Ему явно это не понравилось.

— Весь вес приходится на передние лапы, и это сказывается. — Теперь он стал ощупывать голову. — Ему больно.

— Увеличить дозу обезболивающего?

— Можно, но это плохо для печени. Как он ест?

— Лучше некуда.

— Но все равно теряет в весе.

— Да.

Доктор Филлипс не пытался меня уговаривать. Он знал меня и знал Лу. Он понимал, что Лу особенный и что любая победа будет важной под конец.

— Я могу сделать анализ крови, но и без того очевидно, что он стремительно угасает. Дыхание затрудненное, шерсть клочьями, и он слишком худой.

— Я не могу. Еще рано. Мы не готовы.

— Понимаю. Сколько ему? Пятнадцать?

— Будет шестнадцать через три недели. Шестого июня – так мы записали в свое время и условились считать.

— День «Д».

— Точно.

— Для собаки его размеров и происхождения прожить так долго… это действительно чудо.

— Вся его жизнь – сплошные чудеса.

— Тогда еще немного подождем.

Люди любят цитировать учителей дзен-буддизма: отринь самопознание, поднимись надо всем, отпусти свое «я». Мне всегда казалось, это полная чушь. Суть дзена в том, чтобы не говорить об этом. Если ты болтаешь – ты несешь чушь, вот и все.

Я не хотел об этом говорить. Вот и весь дзен.

Львы убивают, потому что хотят есть и не хотят умирать. В этом нет ничего благородного и возвышенного. Если я применяю свою этику к действиям льва, я дурак.

Вы можете решить спасти своего ребенка, а не меня. Это нормально. Я вам разрешаю. Личные интересы превыше всего – это старый закон.

Это эгоизм – не отпускать собаку, которая изменила всю твою жизнь, которая сделала столько добра, тысячи раз рисковала собою ради других. Эгоизм. Но мне было наплевать.