Чтение онлайн

За такой исход дела следовало благодарить ее опытного адвоката, умеющего ловко обходить все подводные камни. По словам Рейчел, «Гленна съели живьем». Разумеется, он вполне этого заслуживал — учитывая тайный роман на стороне, продолжавшийся целых три года.

— Он чувствовал себя виноватым и не хотел, чтобы я попадалась ему на глаза. Так и будет, — объявила она под одобрительный гомон подруг.

В паузах между репликами Рейчел то и дело выходила через раздвижную стеклянную дверь в патио, где готовились куриные грудки для четвероногих членов клуба, нетерпеливо столпившихся вокруг газового гриля. Помимо Авивы, трехлетнего мопса и полноправного хозяина всех ее владений, здесь были еще: Честер — добродушный черный лабрадор, принадлежавший Дженис, домохозяйке и фанатичной поклоннице бега трусцой, уже три года состоявшей в разводе; далматин Шарптон, хозяйка которого, Кэролин, была свободным репортером и переживала самый разгар вполне мирного, но от этого не менее болезненного развода; грейхаунд Гасти — его взяли из приюта, куда он попал с ипподрома во Флориде, — самый робкий и пугливый член группы, он принадлежал Синтии. Помимо адвокатской практики в Морристауне хозяйка Гасти имела двоих детей-подростков и вела ожесточенную борьбу с бывшим супругом, оспаривая каждый пункт соглашения по их содержанию. Однако самые кровопролитные бои велись за собаку. Синтия гордилась тем, что не уступила бывшему мужу права считаться хозяйкой Гасти.

Пятым членом группы была Салли — врач скорой помощи. По ночам она дежурила в Университете стоматологии и медицины в Ньюарке, поэтому посещала собрания Клуба лишь эпизодически. Ее невоспитанная и необычайно активная Кристи (породы пудель) обожала гоняться за мячом и вскакивать людям на колени.

Идея основания Клуба принадлежала Дженис. Однажды вечером она выгуливала Честера в Национальном парке Миллз, всего в сотне метров от того самого патио, где Рейчел сейчас готовила мясо. Внезапно пес погнался за каким-то зверьком — белкой или енотом. Пустившись за собакой, Дженис столкнулась с Рейчел и Авивой, когда те поднимались по тропинке от дома. Две абсолютно разные женщины — Дженис, худощавая от постоянных занятий бегом, была на пятнадцать лет моложе и могла целый день ходить в кроссовках и спортивной куртке, — обнаружили, что между ними больше общего, чем можно было бы подумать.

— Мы разговорились о собаках. Ну, знаете, как это бывает: Сколько вашему? Как вы с ним занимаетесь? Чем кормите? Если бы вы знали, как я привязана к этой собаке… — А потом мы зашли сюда выпить по чашечке кофе. Честер и Авива отлично поладили между собой, и мы последовали их примеру.

Каждая из них понимала, что новая подруга переживает нелегкий период. Рейчел утверждала, что узнает сестер по несчастью даже в толпе:

— Они такие загнанные, издерганные, с легкой паникой в глазах. Их сразу видно. Мы начали перемывать косточки нашим бывшим мужьям, тогда и выяснилось, что в результате развода каждая из нас стала собаководом.

— Она имеет в виду, — пояснила Дженис, — что каждая из нас приобрела собаку, рассчитывая с ее помощью выдержать тяготы развода и последующее одиночество. У меня появился Честер сразу после того, как муж объявил, что больше не хочет жить со мной и уходит к другой женщине.

— Просто не верится, — со смехом перебила ее Рейчел, — мой муж сказал то же самое, почти слово в слово. Через неделю я отправилась в питомник и сказала, что хочу купить самого лучшего мопса из ближайшего помета.

По всей видимости, в таком поступке нет ничего необычного.

Синтия, плотная болтушка лет сорока с темными, коротко остриженными волосами и впечатляющей коллекцией ювелирных украшений, знала Дженис по совместным занятиям в спортивном клубе:

— Она была в курсе моих дел, ну я ей и сказала, что хочу вступить в Клуб. Пару раз я приходила на встречи в парке и на собрания. Потом, во время прогулки в Миллзе, мы познакомились с Кэролин и понравились друг другу. Да и Шарптон произвел на меня благоприятное впечатление — он рычит исключительно на мужчин и никогда не повышает голоса на женщин.

— Ну, это не совсем так, — возразила Кэролин.

Судьба Гасти сложилась по-другому, хотя он тоже достался хозяйке после развода. Синтия с бывшим мужем взяли робкого грейхаунда из приюта и спорили, кому он достанется, с большим ожесточением, чем по поводу остального имущества.

— Он стал для меня символом нашего развода. Мой муж не заводил никаких интрижек. Ему не везло. Он — всего-навсего…

— Ой-ей-ей, — Рейчел осторожно покосилась на меня. — Давайте воздержимся. Не будем перетряхивать белье на людях.

Синтия согласно кивнула, — действительно, не стоило.

Думая о крушении своего брака, каждая из присутствующих испытывала горе, безысходность или злобу — иногда все эти чувства одновременно. Каждая нуждалась в поддержке и инстинктивно искала помощи… у собаки, у подруг по несчастью — других разведенных женщин с собаками. Случалось, что во время таких встреч кому-то не удавалось сдержать свой гнев, — подруги всегда были готовы сочувственно выслушать любые излияния, — но в большинстве случаев женщины старались держать себя в руках.

— Нужно было назвать наш клуб «Любители разных собак», — предложила Рейчел. С помощью длинной вилки она снимала с гриля куриные грудки, а Дженис резала их на кусочки и раздавала собакам.

— Все собаки созданы разными.

Честер вполне разделял такую точку зрения. Получив едва ли не треть цыпленка, пес размером с некрупного лося в мгновение ока проглотил свою порцию, так же поступил и Шарптон. Мопсу Авиве достался самый маленький кусочек. Собачка удалилась в укромный уголок, чтобы спокойно заняться угощением. Взглянув на Гасти, можно было подумать, что он умирает с голоду; получив порцию побольше, он проглотил ее, не жуя. Патио заполнилось жизнерадостным хрустом и чавканьем.

Накормив собак, женщины приступили к ужину. В рабочие дни они довольствовались готовой китайской кухней, но сегодня Рейчел подала спагетти и салат. Напитки были выставлены в баре, расположенном рядом с кухонной дверью. В основном дамы пили вино, только Синтия пару раз пыталась побороть тоску с помощью порции скотча. Наполнив тарелки и бокалы, дамы вернулись в гостиную, чтобы продолжить беседу.

Члены Клуба говорили о себе с иронией. Сама идея основать такой Клуб казалась им забавной, и они старались не относиться к ней чересчур серьезно.

— Мой сын не верит, что я вступила в Клуб разведенных собачниц, — расхохоталась Синтия. — Он говорит, что в жизни не слышал ничего более нелепого. Я сказала ему, что он просто ничего не понимает. Как ни крути, а он ведь тоже мужчина.

Члены группы предпочитали не распространяться о существовании Клуба, опасаясь дать повод для насмешек и показаться излишне сентиментальными; — впрочем, одна из женщин обмолвилась о нем своему ветеринару (который и навел меня на след).

— Не могу же я заявить своим коллегам-адвокатам, что отправляюсь на заседание Клуба разведенных собачниц — Синтия снова рассмеялась. — Не хочу вас обидеть, но едва ли это будет способствовать взаимопониманию с мужской половиной коллектива.

Владелец зоомагазина тоже был в курсе дела.

— Разве можно сохранить такие вещи в секрете от нашего поставщика зоотоваров, — веско заметила Рейчел. — У нас с ним слишком близкие отношения: он знает, на что мы тратим деньги.

Группа представляла собой временное сообщество. Дамы не говорили об этом прямо, но все было ясно и без слов. Никто из них не собирался пожизненно сохранять статус разведенной женщины с собакой. Тем не менее, к моменту нашего знакомства клуб просуществовал уже полгода, а они все еще не могли без него обойтись.