Чтение онлайн

Людям принципиально важно видеть других людей на расстоянии нескольких шагов перед собой. Наши глаза устремлены вперед, и у нашей сетчатки есть центральная ямка, или fovea centralis, — область с избытком фоторецепторов. Наличие их в центре сетчатой оболочки позволяет нам хорошо видеть вещи, которые находятся прямо перед нами, во всех подробностях и в красках. То есть мы способны понять, что цветовое пятно определенной формы, которое движется на нас, — это наш друг или, напротив, смертельный враг.

Центральная ямка есть в глазу приматов. У собак же вместо fovea centralisимеется так называемая area centralis:обширная центральная область с меньшим количеством рецепторов, чем в ямке, но с большим, чем на периферической части глаза. Собака видит предметы, которые находятся перед ней, но не так отчетливо, как мы. Хрусталик, который меняет кривизну, направляя свет на сетчатку, не приспособляется к близлежащим источникам света. Собака может вообще не заметить мелкий предмет, расположенный перед ней (на расстоянии 30–40 см), поскольку у нее в сетчатке меньше рецепторов, предназначенных для восприятия света от близлежащих источников. Не нужно удивляться неспособности собаки найти игрушку, которая лежит буквально у нее под ногами: пес не увидит предмет, пока не отступит на несколько шагов.

У разных пород собак строение сетчатки настолько различно, что они по-разному видят мир. Наиболее обширна центральная область у короткомордых псов — например, у мопсов, у которых эта часть глаза очень напоминает человеческую фовеа. Но они не обладают панорамным зрением, которое есть у собак с длинной мордой (и у волков). Так, у афганских борзых и ретриверов центральная область менее выражена, а фоторецепторы сетчатки размещены плотнее вдоль горизонтальной «полосы» в центре глаза. Чем короче морда, тем уже панорама, и наоборот. Собаки с подобными «полосами» видят детализированную объемную картину и обладают лучшим, чем люди, периферическим зрением, тогда как псы с развитой центральной областью лучше видят то, что находится прямо перед ними.

Эта разница объясняет некоторые поведенческие признаки, характерные для разных пород. Мопсы, в отличие от лабрадоров-ретриверов, не отличаются страстью к погоне за мячами — и не только потому, что у лабрадоров длинная морда. Помимо способности использовать должным образом миллионы обонятельных клеток, лабрадоры могут заметить летящий горизонтально теннисный мяч, причем им даже не придется переводить взгляд. Для короткомордых собак (и для людей, какой бы длины ни был их нос) мяч, брошенный вбок, исчезает из поля зрения, если только они не поворачивают вслед ему голову Зато мопсы лучше умеют рассматривать близкорасположенные объекты, например, лицо хозяина, на коленях которого сидят. Возможно, «ограниченное» таким образом зрение делает их внимательнее к выражению наших лиц, а потому такие собаки кажутся более общительными.

Собаки — не дальтоники, как многие думают, но цвет играет в их жизни менее заметную роль, чем в нашей. Все дело в строении сетчатки. У людей есть три типа колбочек, то есть фоторецепторов, ответственных за восприятие цвета: каждый «специализируется» на красном, синем или зеленом. У собак только два типа фоторецепторов: одни чувствительны к синему цвету, другие — к желтовато-зеленому. К тому же у собак рецепторов меньше, чем у людей. Поэтому собаки отчетливее воспринимают синие и зеленые тона — таким образом, бассейн на заднем дворе с точки зрения пса буквально сияет.

В результате всякий цвет, который кажется нам желтым, красным или оранжевым, ваш пес воспринимает иначе. Собаки недоумевают, когда вы просите принести из кладовки грейпфрут и сердитесь, получая мандарин. Оранжевые, красные и желтые тона тем не менее могут казаться разными из-за различной яркости. Красный цвет, возможно, собаки воспринимают как слабозеленый; желтый кажется им насыщеннее. Если собаки различают красный и желтый, значит, они замечают разницу в количестве света, который отражают эти предметы.

Представьте время суток, когда ваша система цветовосприятия отказывает, — сумерки. Если вы в парке, во дворе или в лесу, оглядитесь. Вы заметите, что сочные зеленые листья у вас над головой потихоньку тускнеют, обретая какой-то невразумительный оттенок. Вы видите землю под ногами, но детали — отдельные стебли, лепестки цветов — от вас ускользают. Расстояния кажутся меньше. Вы чаще, чем обычно, спотыкаетесь о камни. Причина того, что мы перестаем получать зрительную информацию, — чисто физиологическая. Колбочки, расположенные ближе к центру сетчатки, не чувствительны к слабому свету, поэтому в сумерках они не работают. В результате мозг получает сигналы от меньшего количества клеток, способных различать цвета. Окружающий мир как будто становится плоским: мы сознаем наличие цвета и отличаем светлое от темного, но все богатство красок исчезло, цвета сделались зернистыми, утратили подробности. Примерно так и видят собаки — даже днем.

Поскольку они не различают многие цвета, они редко выказывают предпочтения в этой области. Собака останется совершенно равнодушной к сногсшибательной комбинации красного поводка и синего ошейника. Но насыщенный цвет может привлечь внимание пса, как и предмет, помещенный на контрастном фоне. Не случайно собака истребляет синие и красные воздушные шары, оставшиеся после детского праздника: они лучше всего видны ей среди моря пастельных оттенков.

Собаки компенсируют недостаток рецепторов-колбочек в сетчатке изобилием рецепторов-палочек. Палочки действуют при низком освещении и реагируют на изменение плотности света, то есть на движение. В человеческом глазу палочки группируются на периферии, благодаря чему мы обладаем боковым зрением, — а также берутся за дело, когда колбочки «отключаются» (в сумерках или ночью). Плотность размещения палочек в сетчатке собачьего глаза варьируется, но их в любом случае примерно втрое больше, чем у нас. Мяч, который собака не замечает, хотя он лежит прямо перед ней, можно волшебным образом сделать видимым, слегка подтолкнув. Еще заметнее близкие объекты становятся, если они подскакивают.

Все эти различия в восприятии, опыте и поведении собак обусловлены спецификой распределения рецепторов в сетчатке. Есть и нечто куда более важное, чем поле зрения или цветовое восприятие. У млекопитающих палочки и колбочки воспринимают световые раздражения благодаря наличию определенного пигмента. На это нужно время — очень короткое. В то же время клетка, подвергающаяся воздействию света, не способна воспринять следующую его порцию. Скорость, с которой клетки это делают, обусловливает частоту слияния мельканий(ЧСМ) — количество «мгновенных снимков» окружающего мира, которые каждую секунду «делает» глаз.

По большей части мы воспринимаем мир как непрерывное кино, а отнюдь не как сериал из шестидесяти неподвижных картинок ежесекундно — именно такова наша ЧСМ. Учитывая скорость, с которой разворачиваются важные для нас события, — это очень быстро. Закрывающуюся дверь можно перехватить, прежде чем она захлопнется, а руку собеседника — пожать, прежде чем он раздраженно ее отдернет. Чтобы создать подобие реальности, смена кадров в фильме должна лишь немного превышать человеческую ЧСМ. В таком случае мы не замечаем, что видим набор сменяющих друг друга статических картинок. Но это станет понятно, если фильм (старый, снятый на пленку, а не на цифровую камеру) пустить медленнее. Обычно картинки меняются быстрее, чем мы способны различить их; но когда пленка замедляется, мы замечаем темные промежутки между кадрами.