Чтение онлайн

Все мы стали людьми, проделав примерно одинаковый путь развития. Через два-три года ребенок научится смотреть осмысленно — разглядывать других и следить за их взглядом. Дети охотно поддерживают зрительный контакт. Вскоре они научатся пользоваться взглядом для получения информации, привлечения внимания и манипуляции окружающими — избегая взгляда или, напротив, привлекая его. А однажды они осознают, что за взглядом другого кроется сознание.

Она останавливается в нескольких сантиметрах от меня и начинает пыхтеть. Глаза Пумперникель широко открыты и не моргают. Она хочет сказать, что ей что-то нужно.

Шаг за шагом исследователи двигались по новому пути, изучая развитие животных. Во многом ли животные повторяют этапы развития ребенка? Смотрят ли они целенаправленно, после того как открывают глаза? Замечают ли они взгляд окружающих? Понимают ли важность внимания?

Это — только одна грань изучения когнитивных способностей животных, и главный вопрос: способно ли животное понять состояние психики окружающих? Большая часть экспериментов, которым подвергаются животные, относятся к типу испытаний, в которых преуспевают люди, — это тесты на социальное познание и познание окружающего мира. Животных (от морских огурцов до голубей, от луговых собачек до шимпанзе) помещали в лабиринты, давали им задания на счет, классификацию предметов и понимание слов, предлагали определять и заучивать последовательность чисел и картинок. Другие задания были направлены на то, чтобы понять, способны ли животные узнавать других (и себя) или подражать им; на то, чтобы вычленить тип социального мышления, которое имеет место, когда животные общаются с представителями своего вида или другого. Когда шимпанзе из клетки смотрит на человека, что он думает при этом? Может быть, прикидывает, как убедить человека открыть клетку, или просто пытается понять, представляет ли этот для него разноцветный движущийся объект какой-нибудь интерес? Считает ли кошка мышку живым существом или просто юрким куском мяса?

Как уже было сказано, субъективное восприятие животных трудно исследовать. Животное нельзя попросить изложить впечатления вслух или на бумаге [32] так, что мы можем опираться только на свои наблюдения. Разумеется, здесь тоже не все гладко: трудно быть уверенным, что одинаковое поведение двух особей обозначает одинаковое психическое состояние. Я, например, улыбаюсь, когда счастлива — но также могу улыбнуться, задумавшись, будучи растерянной или от удивления. Вы улыбаетесь мне в ответ. Это тоже может быть признаком радости — или иронии. (Не говоря уже о том, что фактически невозможно определить, чувствуем ли мы радость одинаково.)

И все же, даже не будучи в состоянии безошибочно определить психическое состояние окружающих, мы можем ориентироваться на поведение животного как на способ предсказать следующий его шаг, чтобы взаимодействовать с ним мирно и продуктивно. Так мы изучаем, что делают животные, — в частности, насколько их поступки совпадают с человеческими. Поскольку привлечение и манипуляция вниманием крайне важны для людей, исследователи когнитивных способностей животных ищут признаки, которые указывают, что животные также умеют это делать.

Собаки попали в поле зрения ученых относительно недавно. Собак помещают в определенные условия, в присутствии одного или более ученых, и предлагают найти спрятанную вещь — игрушку или лакомство. Варьируя подсказки, при помощи которых животных оповещают о местонахождении спрятанного объекта, исследователи пытаются решить, которые из них значимы для собак.

Вопрос в том, до какой степени у собак и у детей совпадают стадии развития внимания. Внимание начинается с взгляда, а взгляд требует способности видеть. Мы уже установили, что собаки способны видеть. Но понимают ли они, что такое внимание?

Взгляд — это нечто большее, чем кажется; глядя на кого-нибудь, мы с ним почти взаимодействуем. Мои студенты в ходе полевых экспериментов установили, что зрительный контакт вполне сопоставим с тактильным. Есть неписаные, но широко применяемые правила, касающиеся зрительного контакта, и их нарушение может быть расценено как агрессия или сексуальное домогательство. В ответ мы можем «переглядеть» человека, чтобы обозначить свое превосходство или желание свести с ним знакомство.

Многие животные также используют зрительный контакт. У человекообразных обезьян он исполнен значения — он может означать агрессию, и подчиненный член группы от него уклонится. Глазеть на доминанта — значит бросать ему вызов. Шимпанзе не только не разглядывают сородичей, но и сами избегают взглядов. Подчиненные члены обезьяньего стада ведут себя подавленно, они смотрят в землю или себе на ноги и украдкой поглядывают по сторонам. У волков прямой взгляд в глаза также может быть истолкован как угроза. Таким образом, «агрессивный» элемент зрительного контакта здесь тот же, что и у людей. Разница заключается в том, что все животные, осмысленно пользующиеся зрительными способностями, обратят глаза в сторону объекта, представляющего интерес. Но если этот объект — представитель одного с ними вида, то социальная «нагрузка» взгляда обычно перевешивает интерес.

Таким образом, можно ожидать, что собаки в этом отношении будут вести себя несколько иначе, чем мы. Поскольку собаки произошли от животных, в чьей среде пристальный взгляд часто обозначает угрозу, их нелюбовь к зрительному контакту следует объяснять эволюцией… Постойте! Собаки смотрят нам прямо в лицо. Большинство хозяев даже скажет, что собаки заглядывают им в глаза. [33]

Значит, у собак что-то изменилось. Если боязнь агрессии удерживает от зрительного контакта волков, шимпанзе и мартышек, то для собаки информация, полученная путем пристального взгляда в наши глаза, стоит того, чтобы ради нее преодолеть древний страх. Люди отвечают собаке, глядя на нее, — и связь укрепляется.

Возможно, в контакте участвуют не только глаза, а все лицо. [34] Из-за упрощенной анатомии собачьего глаза — недостатка отчетливо выраженной радужной оболочки и белка — направление взгляда зачастую можно определить только с очень близкого расстояния. Поколения заводчиков предпочитали выводить темноглазых псов. Считалось, что собаки со светлыми радужками непостоянны и коварны, — разумеется, потому, что хозяин ясно видит, когда питомец избегает зрительного контакта. Сократив количество собак со светлыми радужками, мы не устраним «непостоянство», но перестанем замечать, если собака отводит взгляд. Мы будем крепче спать, если у нашей постели лежит кажущаяся спокойной собака, а не пес с беспокойно бегающими глазами. Тем не менее собака и человек обмениваются взглядами, когда смотрят друг на друга.

Изначальное предназначение взгляда по-прежнему влияет на собаку. Если не мигая посмотреть на пса, он, вероятно, отведет глаза. Если к нему подойдет агрессивная или не в меру любопытная собака, пес может слегка ослабить напряжение, посмотрев в сторону. Если вы браните собаку, глядя на нее, то она скорее всего отвернется. Поскольку виноватый человек точно так же отводит взгляд, стоя перед своим обличителем, неудивительно, что мы приписываем аналогичное побуждение собаке. Отказ смотреть нам в глаза считается признанием вины — особенно когда мы твердо уверены, что собака проштрафилась. Действительно ли она ощущает вину, или это атавизм, — неочевидно.

Тот факт, что собаки смотрят нам в глаза, позволяет считать их «человечнее». Мы применяем к ним неписаные правила человеческого общения. Порой приходится видеть, как хозяин насильно поворачивает к себе морду провинившейся собаки. Мы хотим, чтобы собака смотрела на нас, пока мы с ней разговариваем, — точно так, как люди смотрят друг на друга в ходе разговора (чаще слушатели — на говорящих, чем наоборот). Хотя, разумеется, мы не смотрим на собеседника неотрывно, и нам стало бы неловко, если бы кто-нибудь начал так делать. Люди, которые говорят искренне, чаще поддерживают зрительный контакт, и мы склонны распространять это правило на собак. Мы обращаемся к ним по имени, прежде чем заговорить, и считаем их нашими, пусть молчаливыми, собеседниками.