Чтение онлайн

Прежде чем вылезти из ванной, я задула свечи.

Когда Крис проснулся, я выпила уже три чашки кофе и была готова к разговору. Про Ирландию, конечно. Я рассказала ему о пабах и караоке, о старинных замках и моем кузене, который затащил нас в частный клуб в Лимерике, хотя, как потом выяснилось, даже не являлся его членом; о зеленых скалах и захватывающих пейзажах, узких дорогах и кольцевых площадях (которые я в шутку называла «каруселями»); о том, что я оказалась чуть ли не на полметра выше большинства моих родственников. Крис слушал, смеялся от души и задавал вопросы.

– Мы посетили могилы наших прабабушек и прадедушек. Правда, после пришлось зайти на мессу, но это того стоило.

– Ну да, нельзя же провести десять дней в Ирландии и не побывать на мессе.

Мы с Крисом оба воспитывались в католических семьях, ходили в католические школы и оба имели ирландские корни (хотя у Криса в роду были еще и немцы). Воспитание в католической вере связывает людей, особенно если они прошли еще и через католическую школу.

– Из церкви выбежали монашки и начали бить тебя по костяшкам пальцев? Или тебя шарахнуло молнией?

– Ни то ни другое, как ни странно! По поводу мессы: мне не хотелось ее посещать, потому что я приехала всего на десять дней.

– А там уже разрешены разводы? На территории Ирландии ты по-прежнему считаешься замужней дамой?

Мы сидели на кровати – я в ночной рубашке, Крис голый.

– Тогда я считалась бы грешницей.

– Очень сексуальной грешницей! Мне бы понравилось.

Мы посмеялись, потом Крис сказал:

– В твоем плане хорошо все, кроме того, что ты выбрала для побега католическую страну. Тебе задавали вопросы про развод, пока ты там была? Приходилось объяснять?

– Нет. Я просто не говорила на эту тему, – я изо всех сил старалась звучать беззаботно. На самом деле в Ирландии мне постоянно казалось, что у меня на лбу написана огромная буква «Р», то есть «РАЗВЕДЕНКА», особенно если учесть, что ни одного разведенного человека я там не встретила.

– Наверное, они решили, что я старая дева… Если спрашивали про семью, то Джей обычно рассказывал про свою жену и детей, а я просто стояла рядом и молчала.

– Ну и правильно… Значит, про мужа вопросов не было? И про детей тоже?

– Ну, Шеймус прошелся по этой теме под конец. Во время последнего завтрака у Клэр на кухне, когда мы все прощались. Он обнял меня и сказал на ухо: «Не понимаю, с хрена ль какой-нить чел не закинул на тебя свою руку и не сказал, что ты теперь его».

– Да, стиль своего кузена Шеймуса бесподобен!

– Я постоянно смеялась рядом с ним!

– Ты сказала ему, что многие пытались закинуть на тебя свою руку, но потерпели поражение?

Я выбрала своего первого мужа, не имея ни малейшего представления о нормальных отношениях. Тогда я знала лишь одно: традиционный брак (жена сидит дома, муж работает на нескольких работах, детишки бесятся и сходят с ума) не удался ни у кого из моих знакомых и ничем не привлекал меня. Такая схема мне не подходила, и поэтому в мужья я выбрала необычного парня хорватского происхождения. Он был очень умным (говорил на трех языках, да и познакомились мы в юридической школе), привлекательным (этакий Уиллем Дефо на стероидах; до этого я еще дойду) и бесконечно обаятельным. Однако при этом мой избранник ухитрялся быть самовлюбленным бабником и вдобавок принимал наркотики. Он-то думал, что я засяду дома и нарожаю ему кучу светловолосых голубоглазых ребятишек, в то время как сам он… ну, понятно.

Ничего удивительного, что на роль своего второго мужа я выбрала консервативного маменькина сынка со Среднего Запада, который был надежен, как… ну, в пределах его обсессивно-компульсивного расстройства, которое ему так и не диагностировали. У меня получалась своеобразная история Златовласки – этот слишком горяч, тот слишком холоден, этот слишком упрямый, тот чересчур мягкий… Я не рассчитывала, что в Ирландии или за ее пределами кто-то будет вникать во все это.

Крис знал мою историю – я рассказала ему все еще до того, как мы начали встречаться. До того как мы перешли из друзей по писательскому кружку в категорию друзей, лежащих в одной ванной с бокалами шампанского. Сначала я думала, что он пытается быть тактичным с женщиной, прошедшей через два развода, а сам просто-напросто ждет начала собрания писательского кружка, но потом заметила, что мы встречаемся за пару часов до его начала.

– Нет, не сказала, – вздохнула я. – Не уверена, что мою историю Златовласки можно перевести на ирландский католический. Да и нет в этом необходимости – пусть думают обо мне хорошо!

– Уверен, они и так были бы хорошего мнения о тебе. То, что ты совершаешь ошибки и признаешь их, ничего не меняет.

Как хотите, Крис все-таки отличный парень.

– Ты правда так считаешь?

– Да, а если нет, то они хр-реновы пр-ридур-рки, как выражается твой ирландский кузен!

И шутит смешно…

Наступил понедельник. Это означало, что нужно вставать с кровати не только для того, чтобы принять душ и позавтракать. Пора возвращаться к работе. Крис уехал в шесть утра – ему ехать до работы целый час на поезде. Он согласился встречаться на моих условиях – каждые вторые выходные (как видите, это совсем не похоже на классические «отношения»), так что я не увижу его еще две недели. Пора возвращаться к своей адвокатской жизни.

– Я разложила вашу почту на три стопки – «клиенты», «срочное» и «смертная скука», – сказала моя помощница Мишель.

Она прошла за мной в мой кабинет.

– Хорошо, но сначала кофе. А потом начну прямиком со смертной скуки.

Мишель понизила голос:

– Пока вас не было, они провели партнерскую встречу. Кажется, не очень удачно. Джеральда теперь все избегают, да и он сам ни с кем не разговаривает. Не знаю точно, что там произошло. Эта троица теперь постоянно ходит друг к другу в кабинеты, при этом плотно закрывая за собой дверь.

Да, сказка явно закончилась. Прощай, отпуск, полный релакса и секса! Приветствую вас, офисные будни с интригами и бестолковыми клиентами!

– Спасибо. Но сначала кофе, – повторила я, поставила сумку, включила компьютер и вышла из кабинета.

Позднее мне удалось обсудить с двумя моими партнерами ситуацию, которая вывела из себя Джеральда – мерзкого несчастного человечка. Он был одержим желанием казаться непонятным и таинственным. Добивался этого Джеральд с помощью множества заскоков, которые выдумывал, чтобы потешить свое жалкое эго. На этот раз его не устроила форма льда, который производил наш ледогенератор в комнате отдыха. Джеральд потребовал новый аппарат, причем сию же секунду. Мои более здравомыслящие партнеры отказались тратить три тысячи долларов ради кубиков льда нужной формы…