Чтение онлайн

Хлеба нигде не оказалось. Тогда Крис вернулся в столовую и обошел кухонную стойку по кругу: упаковка от хлеба валялась на полу в окружении немногочисленных крошек, а на стене рядом красовались отчетливые отпечатки собачьих лап.

– Ты не поверишь, – произнес Крис.

– О черт! Опять Шеймус?

– Вот тебе и ужин с заварным хлебом…

– Неужели он сожрал буханку хлеба?! – я огляделась, но собаки поблизости нигде не было. – Шеймус! Шеймус!

Тишина. Я поднялась наверх. На кровати пусто. На кресле в библиотеке Шеймуса тоже не было, хотя он любил сидеть там, когда Крис приходил. Я вернулась к себе в комнату, где в углу находилась его лежанка. На ней он и оказался: Шеймус лежал на боку, при этом живот его был вздутым, как у змеи, которая только что заглотила яйцо целиком.

Я коснулась собачьего живота: он казался натянутым до предела. Что случится, если Шеймус попьет воды? Можно ли ему? Поможет ли вода быстрее переварить буханку хлеба? Я знала наверняка, что он заглотил ее за пару секунд. Может, отвезти его в неотложку?

Крис был более спокоен.

– Он не в агонии, а просто обожрался. И даже не подавился! Надо просто подождать, – рассмеялся он.

– Не смешно!

– Не смешно? Посмотри на него! – Крис указал на Шеймуса; тот слабо приподнял голову.

Да, в целом Шеймус и правда выглядел довольно забавно. Я тоже рассмеялась. Может, он извлечет из этого хоть какой-то урок, помимо того, что заварной хлеб – не самое вкусное лакомство.

Ужинали мы с Крисом без хлеба, а после поднялись наверх в ванную. Проводить время в ванне становилось нашей традицией. Так начинались наши выходные – неторопливое исследование друг друга и осознание того, что между нами, вероятно, существует нечто большее, чем хороший секс и приятное времяпрепровождение. Возможно – только возможно, – между нами и вправду что-то было…

Но Шеймус ненавидел эти моменты.

Он ненавидел все, что было связано с Крисом. Он заглядывал в ванную, подходил, гавкал, уходил. Если у нас была с собой какая-то закуска, то Шеймус вставал на задние лапы, клал передние на бортик ванны и пристально на нас смотрел. Если виляние хвостом не приносило плодов (то есть всю еду, что у нас была), он начинал завывать. Громко, вызывающе. И это совсем не добавляло романтики.

Однако после заварного хлеба Шеймусу явно было нехорошо. Отходя от этого объедания, он дал нам редкую передышку от своих выходок, и мы неспешно отмокали в горячей воде и щекочущих пузырьках, окруженные тишиной, паром и светом свечей.

Тридцать спокойных минут спустя я уловила какой-то шум. Скребущий звук с другой стороны стены. Неужели мыши?

– Ты тоже это слышишь?

Крис прислушался.

– Да. Будто что-то копают. Звук словно из-за стены.

– Может быть, это крыса?

Пока мы прислушивались, шум становился все громче. Все настойчивее и быстрее. Я выскочила из ванны, на ходу заворачиваясь в полотенце.

Чтобы эта огромная ванна поместилась в комнату, предыдущие владельцы дома объединили ванную комнату с одной из ближайших гостевых спален, убрав из нее шкаф. Таким образом, гостевая спальня стала наполовину ванной, наполовину гардеробной. Меня это устраивало.

Я прошла в гардеробную, откуда, как мне показалось, и доносился шум. Включив свет, я увидела хвост и всю заднюю часть Шеймуса; его голова была опущена в кучу моих ботинок.

Он закопался в нее по уши, потом вынырнул с чем-то в зубах и обернулся на меня. Его глаза расширились, он сорвался с места и помчался мимо меня в спальню.

– Держи его! – крикнула я Крису, который тем временем уже тоже успел вылезти из ванны.

Крис последовал за мной в коридор.

– Что случилось?

– Не знаю! Надеюсь, что он не крысу там поймал.

Мы подошли к двери спальни и включили свет. Шеймус свернулся калачиком на своей лежанке вокруг половины буханки заварного хлеба, в то время как другая половина по-прежнему распирала его живот. Видимо, он не успел его доесть и запрятал. По мере нашего приближения Шеймус продолжал жевать хлеб, стараясь проглотить как можно больше. Крис подошел быстрее меня, но Шеймус зарычал на него: Не приближайся, Кормилец, это мое! Крис загнал Шеймуса на подстилке в угол и потянулся за хлебом у него в пасти. Шеймус еще крепче сжал челюсти вокруг своей добычи и оскалил зубы. Крис обернулся на меня, тараща глаза.

Крис снова повернулся к Шеймусу и твердо проговорил:

– Шеймус, нельзя!

Пес притих, и в этот миг я полностью разделяла его чувства – смесь тревоги и уважения. Каким-то чудом Крису удалось вытащить оставшийся хлеб из пасти разозленной собаки. Шеймус не огрызался и не рычал – он был набит хлебом под завязку, так что сил на сопротивление у него не было.

– Ого! Я впечатлена! Видишь, в плане собак у тебя еще не все потеряно.

– Не уверен, что это можно назвать собакой. Больше похоже на реинкарнацию какого-нибудь диктатора из страны третьего мира!

– Может быть. Но выглядит миленько.

Шеймус забил хвостом по своей подстилке. Его карие глаза, глядящие прямо в душу, говорили о том, что он уже простил нам все несправедливости по отношению к нему.

– В том-то все и дело, что он такой миленький. Подходит на роль главаря революции.

На следующее утро Шеймус проснулся голодным, как и всегда. Тем не менее в этот раз мы уменьшили его порцию. Крис заставил Шеймуса сидеть и смиренно ждать свою еду, пока я, затаив дыхание, наблюдала за этим со стороны.

Так в нашем доме появлялись новые правила, к которым нужно было привыкать. Нас стало трое, и это уже больше походило на настоящую семью.

Я не люблю Рождество. Более того, я ненавижу декабрь целиком (а еще терпеть не могу шоколад и спа-процедуры; однажды мой знакомый сказал Крису – «Счастливчик! Живешь, как в сказке»). Могу припомнить только одно Рождество, когда я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Когда мне было шесть лет, родители подарили мне на этот праздник черного щенка кокапу – помесь кокер-спаниеля и пуделя.

Я назвала его Попрыгунчик или, сокращенно, Прыгунчик, после того, как увидела, что он бегает по нашему дому и опрокидывает стаканчики от коктейлей, которые мои родители и их друзья оставили на полу у своих стульев. Вскоре после того Рождества родители развелись, и этот праздник превратился в нескончаемые споры – кто, где и с кем будет отмечать. Когда мама с папой вновь сошлись, возникла идея разнообразить традиции и пригласить на Рождество в гости далеких родственников. В итоге мы с братьями и сестрами проводили большую часть рождественских праздников, кочуя из одного дома в другой. Доходило до того, что несколько раз на рождественский ужин я ела фастфуд.