Чтение онлайн

Второй рукой накрывает мою вторую грудь и также жарко и нежно мнёт её в ладони. Соски твердеют, я покачиваюсь в такт этим ритмичным движениям.

И влаги вокруг меня, вокруг нас... становится больше. Пространство как будто сжимается и горячеет, толкая нас в объятия друг друга.

— Нет, — из последних сил шепчу, когда он прижимает меня к своему разгорячённому телу.

Всё, что дальше, как будто в тумане!

Я вижу только обрывки, касания, взгляды. Слышу только отголоски. Собственных мыслей и стонов.

Мы занимаемся любовью, наши тела в невесомости. Влага вокруг меня. Влага внутри и повсюду...

— Пожалуйста, аааах, — извиваюсь под ним.

— Назови меня по имени, — шепчет он на ухо.

Голос у него какой-то дикий, хриплый, так не похожий на самого себя. Он обнимает меня ненасытно, почти жестоко сжимает в объятиях, чтобы не вырвалась.

А я к своему стыду и не хочу вырываться! Я поддаюсь, раскрываюсь, впускаю в себя его плоть...

И знаю одно. Мне нельзя называть его имя! Нельзя. Нам нельзя. Ведь потом... будет больно.

Когда я открываю глаза, то опять нахожусь в комнате. Но это видение настолько явственно запечатлелось под веками, что я лихорадочно оборачиваюсь назад в поисках Данила, лежащего рядом со мной.

Не найдя его, я опадаю на подушки. Те влажные, как будто я заснула на них с мокрыми волосами.

И простынь тоже мокрая. Я пугаюсь, что описалась во сне! Но трусики сухие. Почти...

Только скользкая влага на них выдаёт, что сон был излишне откровенным.

Когда Валера появляется в дверях, то я уже протёрла глаза и взяла себя в руки.

— Стешенька, котёнок? — маска болтается на одном ухе. Он как будто забыл о ней.

Я замечаю, что горит ночник, а за окнами как будто уже темно.

— Варичка, — шепчу озадаченно, — А сколько время?

— Не важно, — бросает Валера, — Ты как?

Он, наплевав на предосторожности, садится рядом, щупает мой лоб.

— Господи, да ты вся потная. Скорее, вставай, укутайся. Сейчас я постель заменю.

Валера, как ребёнка, завернув меня в одеяло, приподнимает и переносит на кресло, стоящее в углу. Сил возражать пока нет. Мне очень приятна его забота.

— Мы в театр опоздали? — сокрушаюсь я.

— Какой театр, малыш? — говорит Валера, сгребая простынь вместе с подушками на пол, — У тебя такой жар был! Мы уже хотели скорую вызывать.

— Правда? — недоверчиво шепчу.

— Ну, испугала ты нас! — добавляет он, — Я тебе жаропонижающее дал, а ты металась по кровати, как ужик.

— Правда? — повторяю и пытаюсь припомнить.

Замечаю часы на стене. На них три часа ночи.

— Ого, — поражённо смотрю на стрелки.

Валера, вынув простынь из ящика, принимается расправлять её над голым матрасом.

В этот момент в дверях появляется заспанный Данил.

Сердце колотится, щёки краснеют... Он такой, как во сне! Без футболки. Но, правда, совсем не такое выражение лица у него было там, в зазеркалье.

Здесь он такой, домашний, помятый, растрёпанный.

— Чего тут у вас? — зевает он во весь рот.

Заметив меня на кресле, моргает:

— Ну, ты как?

— Дань! — говорит отец, — Я там таблетки оставил на столе на кухне, выпей на всякий пожарный.

— Не, я таблетки не пью! — отрицает Данил, — У меня иммунная система железобетон!

Сказав это, он демонстрирует бицепс. А я прикусываю губу и отвожу глаза в сторону.

— Ага! Только тебя больного мне ещё не хватало тут! — говорит Валера.

— Эт ты пей! Ты у нас уже старенький, — похихикивает Данил.

Валера швыряет в него подушкой:

— Иди помоги, вон!

Данил ловит подушку, и, выбрав из стопки белья наволочку, принимается натягивать.

— Ну, чего ты одеваешь-то? Надо ж под цвет! — возмущается Варик.

— Да, кому надо, тот пусть и подцвет, — кривляется Данил.

«Вот же клоун», — усмехаюсь про себя. И реальность смывает остатки сна. Это была горячка, болезнь! Чего только не увидишь в таком состоянии.

Отец нашёл шикарную с его слов квартирку. Студию в центре города, подальше от него, чтобы не шастал. И подальше от матери, чтобы у той не возникло желание регулярно меня навещать! Зато поближе к институту.

То есть отец тем самым, как бы акцентировал для меня внимание на «самом важном», по его мнению. На учёбе.

Говорит, что оплатил на месяц! Если понравится, то оплатит ещё на месяц. Ну, а если не понравится, то буду сам искать подходящую.

А как мне может не понравиться? Мне уже нравится! Отдельная студия, где я буду сам себе хозяин.

Когда хочешь, встаёшь, когда хочешь, ложишься. Можешь хоть целую ночь рубиться в танчики, и никто тебе слова не скажет! Можешь вещи разбрасывать, питаться лапшой из пакета и курить прямо в комнате. Разве это не счастье?

Но есть одна небольшая загвоздочка. Я заболел. И переезд отложился, пока не выздоровею. Я говорил отцу, что могу болеть один, но он, ни в какую!

Типа, если бы я заболел уже там, на квартире, то ладно. А так, типа я подцепил эту заразу здесь, живя в его доме, и он ответственный за моё выздоровление.

Знаю я, кто меня наградил! Стешка, кто же ещё? И стыдно признать, что отец с его тупыми таблетками и масками оказался прав.

Так что лежу теперь в своей старой комнате. Ничего не охота! Даже в смартфоне залипать. Просто туплю в ноутбук. Там идёт сериал, я даже в сюжет не внимаю.

В комнату стучится кто-то. Судя по деликатности стука, это не батя.

— Привет, Дань. Можно к тебе? — суёт голову в комнату Стешка.

Она уже почти выздоровела. Только бледная очень. Я надеюсь, меня не будет колбасить также, как её?

У неё там чуть ли не жар был. Она даже бредила! И всё повторяла: «Не надо, не надо, пожалуйста, нет». Интересно, а чё ей мерещилось в этой горячке? Чудовища, наверное, какие-то…

— Ну, если не боишься заразиться, — хмыкаю и закрываю ноут.

— Так я ещё не выздоровела до конца, у меня иммунитет, получается, — пытается она протиснуться внутрь.