Чтение онлайн

— У кого в этом доме иммунитет, так это у меня одного! — слышу папино.

Он открывает двери для Стеши. И она входит с подносом в руках.

— У тя таблетки, а не иммунитет! — говорю, — Это разные вещи.

— Одно другому не мешает, — отец снова в медицинской маске.

Я закатываю глаза и валюсь на подушку.

— А я тебе чай принесла, с бабушкиным малиновым вареньем, — говорит Стеша, и ставит поднос на прикроватный столик, организованный папой.

— Таблетки выпей, — предлагает тот.

Я вижу два кругляша возле чашки с чаем.

— Предпочитаю народные средства, — говорю и берусь за варенье, — М-м-ммм, вкуснотища какая!

— Скажи? — улыбается Стеша.

— Будешь? — тычу ей ложкой.

— Своей ложкой сам ешь! — отвергает отец, — И вообще, Стеш ты тут не шастай особо. Ещё вон сама нездоровая.

— Так я же его и заразила, — грустнеет она.

— Да не парься ты! Выздоровлю! — утешаю Стешку.

Она уходит, увлекаемая отцом. Дверь закрывается. А я допиваю свой чай в одиночестве. Он горячий. Но меня больше греет мысль, что его, для меня, приготовила Стеша.

Тут я решаю, что сделаю! Отставив баночку с вареньем, беру смартфон, что скучает, лёжа на тумбочке. Захожу в чат социальной сети.

«А чё ты во сне видела, когда у тебя температура была?», — пишу Стешке.

Она не сразу отвечает. Наверное, с папой чем-то заняты? Надеюсь, не сексом…

От одной мысли об этом меня пронзает брезгливость. И даже варенье не хочется есть.

Но Стеша пишет: «Я не помню, но что-то нехорошее».

«Не хорошее, в смысле, страшное? Или просто плохое?», — пишу.

«Чего ты пристал? Нехорошее, значит то, что не хочется вспоминать».

«Я просто читал, что в бреду, ну, в смысле, когда у человека высокая температура, то он видит свои страхи. То, чего больше всего боится», — пишу Стешке.

Вижу три точки.

…

А затем: «Ешь варенье».

И всё? Ну, спасибо!

Сползаю вместе с подушкой вниз. Подтыкаю её под голову. И думаю, а чего я боюсь в этой жизни? Ну, что мама с папой умрут, это естественно.

Что я сам умру? Неа! Никогда не боялся смерти.

А если взять что-то такое, неявное, подсознательный страх, о котором даже я сам пока что не знаю…

Трудно сказать! Куда проще озвучить чего я хочу. Или, кого…

Если честно, то желание это вполне объяснимо. Запретное всегда желанно. А если оно перестанет быть таковым? То и перестанет хотеться.

К примеру, если отец её бросит. Ну, или она его? Пройдёт время. И мы с ней снова встретимся. И я, вполне возможно, вообще не захочу её.

Но пока она с ним… Это так будоражит сознание. Так страшит. Да, страшит!

Я боюсь. Я просто ужасно боюсь, что отец вдруг узнает об этом! О моих потаённых фантазиях на тему Стешки. Вдруг каким бы то ни было образом, сможет их прочитать?

Глупо вообще, что я вписался в эту тему со спором.

Я беру смартфон. Нахожу чат, где я общался с Мирославом. И уже собираюсь ему написать: «Мир, я проиграл. Шпиль Ритку, кроссы получишь потом».

Но тут получаю ещё один маячок от Стешки.

«А я собаку хочу взять у Альмы», — делится она и прикрепляет к сообщению фото.

На нём такой забавный и милый щенок, жмётся к матери.

«Туда, в смысле, к маме?», — пишу.

«Нет, куда к маме? У неё же там цветов полный дом. Она не разрешит», — Стеша присылает грустный смайлик.

«Папа тоже не особенно обрадуется. Он же целыми днями на работе. Кто будет гулять с собакевичем?», — набиваю я текст.

И тут меня посещает неожиданно верное, и такое очевидное решение!

«Ты знаешь, что мне подарить на день рождения ;)», — я подмигиваю ей смайликом.

«Что?», — пишет Стеша.

Ну, давай, не тупи!

«Собаку?», — присылает она удивлённые глазки.

Я присылаю ей поднятый вверх большой палец. Умница, девочка! Догадалась.

«А это сучка, или кобель?», — пишу.

«А это имеет значения?», — парирует Стешка.

«Ну, если бы сучка, то я бы её Стеша назвал», — думаю я.

«Без разницы, если честно», — пишу.

«А как назовёшь?», — она как будто читает мои мысли.

«Вот ты и придумай», — пишу.

Слышу папин голос. Он зовёт Стешу пить чай. Так и представляю себе, как она пугливо закрывает нашу переписку. Интересно, а что бы он подумал, если бы вдруг прочёл её?

Ведь мы ничего такого друг другу не писали? В смысле, ничего запретного. И, тем не менее, это обман.

Когда отвлекаюсь, чтобы допить чай, то звонит мама. Голос у неё до безобразия взволнованный:

— Данечка, сыночек! Ты что, там, заболел? Чем он кормит тебя? Что он там делает вообще, что ребёнок болеет?

— Мам, успокойся, — вздыхаю, — Всё нормально.

— Ничего не нормально! Данил! Где наш мёд? Я же помню, что тётя Тамара нам целую банку давала, цветочного. Я хотела тебе передать, но не могу найти его, — тараторит мама.

Я прикусываю губу. А мёдик-то здесь уже. Вон там, в ящичке. И Стешку он вылечил. Хотя отец и не верит.

— У дядь Паши спроси. Он стопудово съел! — сдерживаю я смех изо всех сил.

— Да причём тут дядь Паша? — возмущается мама.

— Ну, просто он на медведя похож. А мишки очень любят мёд, — поясняю и уже не могу сдержаться. Смеюсь.

— Данил, прекрати! — раздражается мама, — Ты лучше скажи мне, чем ты лечишься? Ты таблетки пьёшь?

«О, началось», — думаю я. Вот в чём они с папой похожи, так это в бесконечной любви ко всевозможным таблеткам. Другое поколение, что с них взять? Чуть что, сразу таблеточку в зубы!

«Любопытно», — думаю я, — «А отец уже пьёт виагру? Или пока что справляется сам?».

Фу! Меня от этих мыслей аж передёргивает. Не хочу знать ничего об этой его сфере жизни. А вот у дядь Паши я как-то нашёл странные таблеточки. Залез по ошибке не в свой карман, и нащупал.

— Ладно, мам, я выпью… Конечно, я выпью! Да… да, хожу тепло одетый. Лежу! Много пью, много писаю, — перечисляю я.

Лучше со всем соглашаться. А не то нагрянет с проверкой. Ещё подерутся со Стешкой. Оно мне надо? Пусть дома сидит.