Чтение онлайн

— Эй, я там чай заварила, — примирительно произносит мама, заглянув в мою спальню.

Я валяюсь на животе и листаю фотки в смартфоне. Варечка терпеть не может фотографироваться! Но я же не для кого-то чужого, а для себя…

— Иду! — говорю.

Натягиваю длинную футболку до середины бедра. Собираю волосы в хвост.

На кухне мама, тихонько напевая под нос, накрывает на стол. У нас так принято! Что даже небольшое чаепитие, превращается в большое. Непременно с красивыми чашками, блюдцами и угощениями.

Для мамы эстетика прежде всего!

— Ну, а что новый год? — говорит.

— А что? — я усаживаюсь с ногами на стул и балансирую на нём, ища удобное положение.

— Ну, будешь с Вариком отмечать? Бросишь нас с бабулей одних? — с обрёченностью в голосе произносит мама.

— Это почему это? — удивляюсь.

Нет, Валера предлагал отмечать новый год вместе. У него, в романтической обстановке. И это так заманчиво, блин! Но я как представлю бабулины салатики, её пирожки. Их с мамой, одиноко сидящих перед телевизором и вспоминающих папу.

Без меня они точно превратят новый год в поминки! Так что я пока не могу оставить их одних.

— Я сказала Валере, что буду с вами. Он к друзьям пойдёт, — говорю с лёгкой горечью.

— О! Это правильно, — одобряет мама моё решение, — Ибо нечего баловать! Успеет ещё получить своё.

Я чуть краснею, и умалчиваю о том, что Валера «своё» уже получил. Мама ведь думает, что мы не спали до сих пор? И мои ночёвки у него носят сугубо платонический характер.

— Я вот думаю, что тебе не стоит выходить на работу, — вдруг говорит она, имея ввиду наш салон.

— Почему? — я чуть не давлюсь чаем, — Я что, наказана?

Мама усмехается:

— Фанечка, ну я просто боюсь, что ты сессию завалишь! Неправильно это, что ты и работаешь, и учишься. Тем более, у тебя теперь есть ухажёр. Тебе нужно времени больше свободного. Я ж понимаю, — мама по глоточку цедит чай и закусывает печенькой.

— Мам, всё нормально, — говорю, — У меня всё под контролем.

Мама смотрит, как будто хочет понять, а точно ли всё?

И кивает:

— Ну ладно, как скажешь.

— Да обыкновенная она, мам! — в который раз говорю, чтобы успокоить разбушевавшееся мамино воображение, — Ну молодая, и всё.

— Вот! — восклицает мама, и тычет пальцем в своё отражение, — Твоему же отцу наплевать, как он выглядит?

— В смысле? — хмурюсь я в ответ, — А как он выглядит?

— Как дурак! — восклицает мама, обернувшись ко мне, — С малолеткой под ручку ходит. Все, наверное, принимают их за отца с дочкой. Мне подруги говорят: «Вера! А что у твоего бывшего мужа внебрачная дочь объявилась?».

Я помалкиваю. Знаю прекрасно, что никакие подруги и ничего такого ей не говорят. Просто у мамы есть такая манера, всё преувеличивать. Делать из мухи слона! Больно надо её подругам это.

— Угу, — продолжает она возмущаться, но уже вполголоса, — Надо было родить ему дочку. Вот, точно! Вторую дочку, и тогда бы он не посмел с малолетками. Стыдился бы! А то, ни стыда, ни совести. Мне людям в глаза смотреть стыдно. А ему ничего!

Маме не нужны мои подтверждения. Она как бы говорит сама с собой. И этот монолог может продолжаться бесконечно.

И дядь Паше тоже достанется! Сейчас спустится, сядет в машину и продолжит свои возмущения по поводу папы. А ему каково? Мне бы было неприятно, наверное, выслушивать про бывшего своей девушки.

Но я ничего не говорю маме. Она же «взрослая», сама знает, как правильно!

Проводив её, я отправляюсь на встречу с друзьями. Надо размяться! Да и парней повидать.

Сессия на носу, а ещё новый год. Я терпеть не могу это время! Кто вообще придумал сессию в январе? Тот, кто хотел испортить людям новогодний праздник? Тот, кто терпеть не может отмечать новый год?

Но только не я…

Раньше мы отмечали праздник втроём, с родителями. Иногда приходили бабушка с дедушкой. Но вот уже второй год подряд отмечаем его с мамой.

Точнее, она всегда планирует встретить новый год с дядь Пашей и даёт мне отмашку. Мол, празднуй с друзьями, я не против!

И только я подпишусь на тусняк, как даёт задний ход. Как будто специально ругается с дядь Пашей, и начинает канючить. Что новый год нельзя встречать в одиночку! И я же могу встретить его с ней, а потом уже идти к друзьям?

Ну, а в итоге, как всегда! Наготовит салатов. Я наемся от пуза, и уже никуда идти не хочется.

Также будет и в этом году. Зато на свою днюху оторвусь по полной!

На площадке царит суета. Девчонки громко считают вслух, а парни, повиснув на брусьях, подтягиваются.

Куртки сброшены на скамье. Все, несмотря на мороз, в одних футболках. Так лучше видно, как сокращаются мышцы. Заводит девчонок!

Я подключаюсь с разбега. Скидываю верхнюю одежду, и худи тоже стягиваю через голову. И, подпрыгнув, беру дерзкий ритм. Правда, выдерживаю недолго!

Краем глаза вижу Ритку. Она сегодня в мини юбочке и красных колготках. С сигаретой в зубах! Роковуха, ни дать, ни взять…

Взгляд скользит к её животу. Тот слегка выглядывает между вязаной юбочкой и свитерком.

Но, глядя на Риту, я отчего-то вспоминаю совершенно другое тело. Стешино. И трусики, что держал в руках, сейчас словно возникают перед глазами.

Ощущаю подъём… Но не духа! А кое-чего другого.

Приходится на половине пути сорваться с брусьев на землю. Я нехотя разжимаю пальцы. А не то мой стояк будут видеть все. В том числе и Бутусова. Ей, возможно, ещё предстоит! Так зачем же пугать девчонку раньше срока?

— А-а-а-а! Продул!

— Ты чего?

— Дэн не в форме!

— кричат пацаны, и спрыгивают по одному.

Я трясу руками, разминаю напряжённые мышцы. Ритка подходит и угощает меня сигареткой. Наманикюренными пальчиками подносит её к моим губам и даёт затянуться. Затем отбирает.

— Почти поцелуй, — подмигивает и отходит.

Я смотрю на Бутусову. Та, как обычно, держится в стороне, с троицей скромниц. Точняк она ещё целочка! И взгляд такой, робкий, многообещающий…

Я вспоминаю, какой взгляд у Стеши? Ну, она уж точно не девочка! Папка её «откупорил». От мысли об этом у меня едкий зуд по коже и хочется помыться.