Чтение онлайн

Я снова начала злиться, хотя настраивалась быть терпеливой, чтобы вывести наконец сестру на нормальный разговор. Но Марийка скрестила руки на груди, откинулась на стул и смотрела настороженно и хмуро. И мне становилось все труднее сдерживать раздражение.

— Я тороплюсь, — сестра демонстративно посмотрела на хронометр. — Ты все сказала?

— Нет! — прорычала я. Мысленно заново договорилась сама с собой о терпении и снисхождении. — Мне хотелось бы, чтобы ты не пропускала совместные ужины.

— Я ем в столовой с подругами.

— Достаточно того, что ты с ними обедаешь. Жду тебя сегодня к семи.

— Это приказ? — повысила голос Марийка.

— Да! — рявкнула я. Договориться с собой уже не получилось, и следующая фраза вышла ещё более резкой. — Я надеюсь, ты прислушаешься к моим словам, иначе я буду вынуждена принять меры.

Марийка подскочила. Бросила на меня злющий взгляд и ушла, не попрощавшись.

— Я снова была слишком строга? — спросила я у пустой чашки.

Ситуация с сестрой меня тревожила все больше, но я никак не могла найти способ все исправить. Даже обратилась к наставнице по психологии Прохоровой. Она посоветовала быть максимально терпеливой и найти как можно больше точек соприкосновения. Именно для этого я решила настоять на семейных ужинах. И планировала сделать это спокойно и мягко. Терпеливо.

"Но над этим еще работать и работать".

Первым занятием по четвергам значился мой любимый предмет — конструирование иллюзий. К сожалению, в этом году нам с Тихоном оставили только один час конструирования. Расписание сократилось и уплотнилось, оставив для специализированных занятий только вторник и четверг. Пятница же полностью состояла из общих для третьего года предметов — история, вычислительная наука, натурфилософия, государственное устройство и, разумеется, гимнастика.

Тихон ждал меня у класса.

— Слышал, у тебя проблема с актером?

— Никаких проблем, — нахмурилась я. — Кто сказал?

— Слышал, — повторил парень и махнул рукой куда-то в сторону выхода. — И сцена была свободной.

— Кстати, об этом, — решила сменить тему, не желая вдаваться в подробности. — Я уезжаю через неделю. Понедельник уже обещала Даше, можешь забрать среду.

— Идет, — обрадовался Тихон. — У меня, конечно, не такие крупные заказы, но мелочёвкой завалили.

— Хорошая прибавка к стипендии, — понимающе улыбнулась я, Тихон кивнул.

— Все готово, — дверь класса открылась и оттуда выглянул наставник. — Василиса, Тихон. Заходите.

Наставник Симонов не обращался к ученикам безликими "сударь" или "сударыня". Он называл всех по имени и на "ты". И был единственным взрослым иллюзионистом, которого я знала.

А ещё наставник тщательно готовился к каждому занятию и не позволял заходить в класс без приглашения.

В этот раз круглый стол посреди комнаты оказался заставлен корзинами, полными разных фруктов. Я видела яблоки, груши, персики, виноград, абрикосы и даже мандарины.

— Садитесь, — наставник сел на свернутое валиком покрывало, мы с Тихоном устроились рядом. Первое время мне было крайне некомфортно сидеть таким образом, но потом я привыкла и оценила удобство — можно было выстраивать декорации на столе, а затем оценить их композиции как сбоку, так и сверху.

— Начнем с яблок, — наставник взял в руки ближайший плод и покрутил его перед собой. — Вы должны создавать иллюзию так, чтобы даже случайно оказавшийся в зоне видимости фрукт казался свежим, вкусным и сочным.

Симонов разломил яблоко, впившись в него тонкими, сильными пальцами.

— Ваше иллюзорное яблоко должно быть таким, чтобы глядя на него, чувствовать запах спелой сочной мякоти. Вдохните его.

Я поднесла полученную от наставника половинку к лицу и вдохнула сладкий, свежий запах. Погладила глянцевый бок, украдкой слизнула попавший на пальцы сок.

— Кусайте, — улыбнулся наставник. — А теперь возьмите по целому фрукту и закройте глаза. Почувствуйте гладкость, неровность формы, шероховатость ветки. Замечательно.

Также тщательно мы рассмотрели, пощупали и попробовали остальные фрукты.

— Крепите артефакты, — наконец велел наставник, наполняя одну из корзин картонными круглыми заготовками. — Отлично. Десяти секунд записи будет достаточно.

А после мы занялись тем, что отличает иллюзионистов от других одаренных — изменением записи с помощью своей силы.

— Тихон, — сказал наставник после просмотра работ. — Яблоки удались великолепно, остальное так и осталось папье-маше, только цветным. Поработай над этим, сдашь на следующем занятии. Василиса, все отлично, вопросов нет.

Вечера я ждала с некоторой опаской.

— Хочешь, я останусь? — предложил Тео за обедом.

— Нет, — поразмыслив, решила я. — При тебе она будет вести себя сдержанней, конечно, но мне нужно иное.

— Маша не такая, как ты, — сказал Вера. — На что ты надеешься? Что она вспылит и в порыве гнева выложит все свои претензии?

— Примерно на это и надеюсь, — нахмурилась я. — Думаешь, зря?

— Ты слишком прямолинейна, — покачала головой подруга. — И судишь всех по себе. Я разговаривала с Машей тогда по твоей просьбе. Она гораздо более замкнутая.

— Если бы Маша хотела рассказать, уже бы рассказала, — поддакнула Есения.

— И что вы предлагаете? Оставить как есть?

— Нет, — Вера покачала головой. — Думаю, тебе не стоит вообще поднимать сложные темы. Сделай вид, словно ничего не происходит.

— Попробую, — вздохнула я, не особенно уверенная в своей сдержанности.

Ужин начался спокойно. Марийка держалась настороженно, но на мои вопросы об учебе отвечала спокойно.

— Я рада, что у тебя появились подруги, — сказала я. — И я ничего про них не выясняла. Мне известны только имена. Ты же знаешь, что для меня совершенно неважно происхождение или благосостояние.

— Знаю, — помолчав, сказала Марийка. — Есения ведь из купеческой семьи, причём не первой гильдии, так? А от рода Веры осталось одно имя.

— Мне все равно. Важно только, что они отнеслись ко мне по человечески тогда, когда остальные смеялись над тем, что я не знаю элементарных вещей. Ваш год показался мне спокойнее и выдержаннее моего.

— Да, наверное.

— Мне нет разницы с кем ты общаешься, Маша. Лишь бы тебе было хорошо с этими людьми.

— Однако против некоторых ты, всё-таки, возражаешь, — хмыкнула сестра, не отрывая взгляда от отбивной, которую резала на крошечные кусочки.