Чтение онлайн

– В гостиной, ваша светлость, – ответил Фэллон, побледнев. И тут же поспешил за хозяином – тот стремительно зашагал в сторону коридора.

– Сколько их?- спросил герцог на ходу. – И почему мне сразу не сообщили?

– Я пытался, ваша светлость. Я послал слугу, но… – Дворецкий умолк и несколько раз кашлянул.

– Так сколько же их? – Внезапно остановившись, Филипп пристально взглянул на дворецкого.

Старик в испуге попятился.

– Д-двенадцать… по последнему подсчету, в-ваша светлость.

Герцог снова зашагал по коридору. Дворецкий от него не отставал.

– Среди них есть женщины?

– Нет, ваша светлость, все мужчины. Кроме самой миледи, конечно.

Остановившись перед дверью гостиной, Филипп какое-то время прислушивался. Услышав веселый смех, повернулся к дворецкому и со зловещей улыбкой проговорил:

– Да, разумеется. Кроме нее, все мужчины.

В следующее мгновение герцог распахнул дверь и переступил порог гостиной. Его не сразу заметили, так как восседавшая на диване Шарлотта, что-то рассказывая гостям, привлекала к себе всеобщее внимание. А рядом с ней сидели двое джентльменов, не отводившие глаз от ее слишком уж откровенного наряда (оказалось, что она переделала одно из тех платьев, что подарил ей Филипп, и теперь это платье больше открывало, чем скрывало).

Шарлотта первая заметила герцога. Улыбнувшись, она помахала мужу рукой:

– Проходите, ваша светлость! Мы очень рады вас видеть. Где же вы пропадали?

Филипп ничего ней не ответил. Окинув взглядом гостиную, он тихо, но отчетливо проговорил:

– Джентльмены, полагаю, вам пора покинуть этот дом.

Один из них гостей воскликнул:

– Но мы все знаем, ваша светлость! То есть знаем о разводе. Шарлотта рассказала нам… – Голос умолк под пристальным взглядом хозяина.

А герцог так же тихо сказал:

– Считаю до десяти. Тот, кто останется здесь после этого, должен будет предупредить своего секунданта о встрече со мной на рассвете. Имейте в виду, я не шучу. Кроме того, вы, наверное, догадываетесь, что я не боюсь никакого суда.

Поднявшись на ноги, Шарлотта заявила:

– Если ты сейчас заставишь моих гостей уйти, я пойду с ними.

– Один,- тихо произнес герцог.

Все остались на своих местах.

– Два.

Джентльмен, сидевший в дальнем углу, поднялся со стула и, откланявшись, направился к двери. Филипп узнал в нем виконта Мэсси.

– Три.

– Прощайте, моя дорогая, – сказал виконт Шарлотте. – Вернее, до встречи. – В следующую секунду виконт покинул гостиную.

– Четыре.

Еще двое гостей последовали за Мэсси.

– Пять.

Четверо гостей, сидевшие у камина, молча переглянулись и поспешно вышли из комнаты.

– Шесть.

Шарлотта повернулась к мужчинам, сидевшим рядом с ней на диване:

– Эдвард, Эндрю, вы ведь не оставите меня с этим ужасным человеком?

– Семь.

Ушли еще трое. Остались лишь Шарлотта, Эдвард и Эндрю.

– Восемь.

Эдвард, державший между пальцами сигару, повернулся к Шарлотте и что-то шепотом ей сказал.

Герцог же представил, как затолкает эту сигару гостю в глотку, если он все-таки не уйдет.

– Девять.

Эдвард поднялся и быстро прошагал к двери. Проводив его взглядом, Филипп подумал: «А жаль…»

– Десять.

Последний из гостей – тот, которого звали Эндрю и который заговорил о разводе – проворно вскочил на ноги и в следующую секунду исчез за дверью.

Шарлотта гневно взглянула на мужа и попыталась последовать за своими гостями. Но Филипп, удержав её за плечи, с усмешкой проговорил:

– Полагаю, тебя что-то огорчает. Вероятно, мое поведение.

– Больше всего меня огорчает твоя деспотичность и твое высокомерие, – ответила Шарлотта, презрительно фыркнув.

Филипп еще крепче сжал ее плечи.

– Неужели ты полагала, что я позволю этим субъектам находиться в моем доме? Ведь они только и думают о том, как бы стать твоими любовниками.

Шарлотта с вызовом вскинула подбородок:

– А почему бы им не думать об этом? И почему бы мне об этом не думать? Ведь ты же расхаживаешь со своей любовницей у меня под носом.

Герцог пристально взглянул на жену. Потом вдруг спросил:

– Ревнуешь, Шарлотта?

Она ненадолго задумалась.

– Что ж, может, и так. А это имеет какое-то значение?

Филипп не ответил. И казалось, он о чем-то напряженно размышлял, возможно, пытался понять, что же означали последние слова жены.

И тут Шарлотта вдруг прижала ладони к его груди и тихо, почти шепотом, спросила:

– Филипп, а ты хотел, чтобы я ревновала?

Герцог явно смутился.

– Видишь ли, я… – Он не знал, что ответить.

– Филипп, может, сказать тебе, о чем я мечтаю, чего хочу больше всего на свете? Впрочем, все равно скажу, – даже если ты не желаешь знать, о чем я мечтаю. Я хочу хоть на мгновение стать такой же, как она. Хочу стать такой же для тебя желанной.

Филипп судорожно сглотнул. Губы его приоткрылись, но казалось, он не может вымолвить ни слова.

– Зачем тебе… это? – спросил он, наконец, хриплым шепотом.

Но она, не ответив на вопрос, продолжала:

– А может, рассказать, как страстно я желала стать тебе настоящей женой, той, о которой бы ты заботился, которую бы любил?

Филипп привлек жену к себе. Глядя ей в глаза, прошептал:

– Но зачем тебе мою любовь, Шарлотта? – «Скажи, что любишь меня», – добавил он мысленно. Ох, как же ему хотелось услышать от нее эти слова…

Но Шарлотта и на сей раз не ответила. Почти касаясь губами его щеки, она вновь заговорила:

– А рассказать тебе, как больно мне было видеть ее в твоих объятиях, знать, что именно с ней ты собираешься провести всю оставшуюся жизнь?

– Но почему, Шарлотта, почему?! – Филипп чуть отстранился от нее, чтобы видеть выражение ее лица. – Объясни, пожалуйста… Скажи, зачем тебе моя любовь? Ведь ты же хочешь от меня избавиться, хочешь, чтобы я с тобой развелся, не так ли?

Ему хотелось заключить ее в объятия, хотелось крепко прижать к себе и осыпать ее поцелуями, но он напряженно ждал ответа. Не выдержав, снова спросил:

– Шарлотта, зачем?… Скажи, зачем тебе это?

Она вдруг прижалась губами к его уху и прошептала:

– Нет, не скажу, Филипп. Зато скажу другое… Ты негодяй, презренный негодяй. – С этими словами она отпрянула от него и отступила на шаг.

– Но ты же сама хотела, чтобы я ревновал! – закричал Филипп. – Разве я не прав?!

Герцог смотрел на жену с некоторым удивлением. «Какие же ее слова – правда? – думал он. – Те, что она говорила минуту назад, или эти, последние?»