Чтение онлайн

Содрогнувшись всем телом, Филипп сжал кулаки и стиснул зубы, с трудом удерживаясь от стона. Наслаждение казалось невыносимым, и вскоре он почувствовал, что больше не может сдерживаться. Мысленно воззвав к Богу, сатане и всем святым, которых только смог припомнить, он громко застонал и, выкрикнув имя жены и резко приподнявшись, уложил ее на спину. В следующее мгновение он уже лежал на ней, покрывая поцелуями ее плечи и груди. И теперь уже Шарлотта громко стонала и раз за разом выкрикивала его имя.

– Филипп, Филипп, пожалуйста!… – Она обхватила его ногами и впилась ногтями ему в спину, – О, Филипп!…

Приподняв голову, он заглянул ей в лицо. Глаза ее были закрыты, а голова металась по ковру из стороны в сторону.

– Филипп, быстрее!- снова закричала она – Умоляю!…

Он поцеловал ее в губы и хриплым шепотом проговорил:

– Любимая, открой глаза. Посмотри на меня.

Она открыла глаза, взгляды их встретились, и в тот же миг он стремительно вошел в нее одним толчком. Он не был нежен и осторожен – просто не мог себя сдерживать. Но Шарлотте не требовалась какая-либо сдержанность; раз за разом устремляясь ему навстречу, она громко стонала и пыталась как можно крепче к нему прижаться, когда он опускался на нее. В какой-то момент она вдруг содрогнулась всем телом и, вцепившись пальцами ему в плечи, громко выкрикнула:

– Я люблю тебя, Филипп!

Потом она еще несколько раз вздрогнула и, тихо застонав, затихла в изнеможении.

И почти в тот же миг Филипп вошел в нее последний раз и с хриплым гортанным криком излился в нее. А затем тоже замер, тяжело дыша.

После этого они долго лежали молча, и тишина, царившая в комнате, казалась оглушительной. Филипп легонько теребил пальцами локоны жены, а она, повернув голову, смотрела на пламя, пылавшее в камине.

Когда же он поцеловал ее в висок, она тихонько вздохнула и провела ладонью по его спине. Потом вдруг убрала руку и, взглянув на него с некоторым беспокойством, спросила:

– Я не сделала тебе больно? Ну… ногтями…

Он с улыбкой покачал головой:

– Нет, не сделала. Я ничего не почувствовал.

Она кивнула и, тоже улыбнувшись, снова стала поглаживать его по спине.

С минуту оба молчали, потом он вдруг спросил:

– А это правда?

Шарлотта тотчас же поняла, о чем речь, однако медлила с ответом. «Я ведь уже говорила ему… – думала она. – Неужели он не верит?»

Молчание затягивалось, и Филипп уже решил, что не дождется ответа. Но тут она наконец прошептала:

– Конечно, правда.

Он пристально посмотрел ей в глаза:

– Значит, ты действительно любишь меня?

– Да, люблю.

В голосе ее чувствовалась неуверенность, и Филипп подумал: «А может, она вовсе не собиралась мне открываться? Может, это у нее просто вырвалось?» Что ж, даже если и так, – она не должна пожалеть о своих словах.

Нежно поцеловав жену в губы, Филипп прошептал:

– Шарлотта, скажи мне это еще раз. Скажи, что любишь меня.

Она улыбнулась:

– Я люблю тебя, Филипп:

Он поцеловал ее в лоб.

– Скажи еще раз.

– Я люблю тебя.

Он принялся покрывать поцелуями ее лицо, шею, плечи.

– Любимая, еще.

Она со смехом обвила руками его шею.

– Я люблю тебя, Филипп, люблю, я люблю, люблю…

Он пристально посмотрел на нее, потом прошептал:

– А я люблю тебя, Шарлотта. – И снова поцеловал ее.

По-прежнему обнимая мужа, она открылась для него, Филипп тотчас же вошел в нее. Но на сей раз он был нежен и нетороплив. Медленно приподнимаясь и опускаясь, он то и дело целовал груди жены и осторожно поглаживал её плечи, он обращался с ней так, словно она была хрупкой фарфоровой вазой, прикасаться к которой следовало лишь кончиками пальцев.

Шарлотта же целовала его в ответ и так же медленно приподнималась ему навстречу. Но в какой-то момент они начали двигаться все быстрее, и теперь уже из горла Шарлотты вновь вырывались хриплые стоны. Обнимая мужа, она, задыхаясь, шептала:

– О, Филипп, люблю, люблю, люблю…

– О, Шарлотта!… – хрипел он, крепко взяв ее за бедра. – Шарлотта, любимая!…

Он входил в нее снова и снова, а она раз за разом устремлялась ему навстречу. Наконец оба вскрикнули и содрогнулись почти одновременно.

– Шарлотта!… – выкрикнул Филипп в последний раз.

А она, крепко прижавшись к нему, прошептала в ответ его имя.

«Все-таки она пришла ко мне».

Именно эта мысль промелькнула у Филиппа, как только он пришел в себя и вернулся к реальности. Он не знал, как долго они с Шарлоттой пролежали на полу, – возможно, они на какое-то время уснули. Но теперь она лежала к нему спиной, а он, обнимая Шарлотту, прижимал ее к груди. И оказалось, что он даже прикрыл ее своим сюртуком и красным халатом, в котором она к нему пришла. Впрочем, эти вещи никак не могли заменить одеяла – в комнате теперь было довольно прохладно, и он чувствовал, что у него все сильнее мерзла спина.

Повернув голову, Филипп взглянул на камин и понял, что они с Шарлоттой и впрямь пролежали на полу довольно долго. Пламя давно погасло, и теперь в камине светились лишь оранжевые угольки. Следовало бы их разворошить, но он боялся вставать, боялся потревожить Шарлотту, спавшую в его объятиях.

Осторожно приподнявшись на локте, Филипп заглянул ей в лицо. Даже сейчас, в полумраке – угольки в камине почти не освещали комнату, – его жена была прекрасна и обворожительна, и он долго не мог оторвать от нее взгляд, минут пять ею любовался.

И ведь она все-таки пришла к нему и сказала, что любит его. Да, сказала, что любит, хотя прекрасно знает, что он за человек.

Но Шарлотта далеко не все о нем знает. Не знает, например, что он по-прежнему ее обманывает, что он написал своему поверенному второе письмо, так как вовсе не собирался с ней расставаться и не собирался устраивать бракоразводный процесс.

А может, она все же догадывается об этом? Нет-нет, такого просто быть не может. Иначе она никогда не доверилась бы ему и не пришла бы сюда в халате и в красных чулках…

Да, он, Филипп, – самый настоящий негодяй, вот только…

Вот только какое это теперь имеет значение? Ведь Шарлотта уже принадлежит ему, не так ли?

Да, она принадлежала ему, и теперь не могло быть и речи о разводе – он не позволит ей уйти от него, не позволит даже заговорить об этом. И конечно же, он постарается сделать так, чтобы она не пожалела, что доверилась ему и сказала о своей любви.

Прижимаясь губами к виску Шарлотты, Филипп мысленно поклялся, что сделает все от него зависевшее – только бы она была с ним счастлива.