Чтение онлайн

Я смотрю на своих девочек. Руки Бронкс и Дельты связаны за спиной, у парней то же самое, а у Дамиано из уха капает кровь с того места, где один из людей Энцо выстрелил в него из пистолета. У нас не было ни единого шанса выстоять против них. Они пришли гораздо более подготовленными, чем мы, забаррикадировав нас не менее чем семью машинами. Я понятия не имела, что происходит, как упорно они с ними борются. Я застыла, ничего не подозревая, и отключилась, просматривая «секрет Сая».

Секрет, который я не уверена, что понимаю, но нет времени углубляться, потому что следующее, что я помню, мы подъезжаем к Грейсон-Мэнор, и меня поднимает, перебрасывает через плечо мужчина, который пришел, чтобы забрать меня домой.

В доме странно тихо, без признаков жизни, пока люди Энцо бегут впереди нас, держа оружие наготове, заряженное и направленное из-за каждого угла, пока он несет меня, как будто я ничего не вешу, в фойе, через холл и вниз в подвал… как будто он знает точное расположение дома поместья и где в нем будет находиться мой отец.

Я слышу его прежде, чем вижу.

Раздается его глубокое, сердитое рычание, за которым следует лязг цепей, и когда меня швыряют на пол, его грудь грохочет громче. Я вскидываю голову, мои глаза встречаются с его дикими, полными ярости глазами.

— Что за хрень? — И Бастиан, и мой отец взрываются в один и тот же момент.

Мой отец в одно мгновение выхватывает пистолет и целится Энцо в голову. Внезапно люди моего отца выскакивают из окружающего пространства, окружают нас, но на каждого, кто указывает на людей, захвативших нас в плен, двое указывают в ответ на них. Люди кричат и выкрикивают свои требования, и когда несколько пуль рикошетом разлетаются по помещению, я падаю на пол, ища глазами Бастиана.

Резкое шипение вырывается у него, когда я встречаюсь с ним взглядом. Он ранен и окровавлен, но он жив. Он опускает подбородок, как бы говоря мне, что все в порядке, но острый, оценивающий блеск в его взгляде выдает его… он не уверен на сто процентов.

С другой стороны, каким он может быть?

Он прикован цепью к гребаному полу, и это мой отец посадил его туда. Теперь перед нами стоит совершенно новая угроза.

— Не стреляйте, черт возьми! — Кричит Дамиано, каким-то образом освободившись от кляпа. — Будущий лидер нашего народа находится в этой гребаной комнате! — Удивительно, но все мужчины немного расслабляются, пальцы все еще прижаты к спусковым крючкам, хотя все в комнате, кажется, делают два шага назад.

— Я даю тебе самый большой гребаный приз, который может предложить этот мир, и вот как ты с ней обращаешься?! — Бросает вызов мой отец, взводя курок своего пистолета и подходя ближе.

Люди Энцо дергаются, но не делают ни шагу без его команды.

— Развяжи мою дочь. Сейчас, — в его груди урчит от ярости.

— Теперь она моя, не так ли? — Говорит Энцо ровным голосом. — Если я захочу, чтобы она была связана, она будет связана.

Бастиан хихикает, но вокруг темно и смертельно опасно, когда он натягивает свои цепи, поднимаясь на ноги, кровь сочится из тех мест, где металл впивается в его плоть на всех конечностях.

Теперь я внимательно смотрю на него, и мое сердце падает к ногам. Он в тяжелом состоянии. Весь в порезах и ссадинах, но он, кажется, этого не замечает. А если и замечает, то ему все равно. Я бросаю взгляд на своего отца, который свирепо смотрит на Бастиана, прежде чем его глаза встречаются с моими. Они сужаются от того, что может быть только сожалением, его губы поджимаются, когда он смиряется с собой.

— Нет, — говорит он, отводя от меня взгляд, его голос дрожит, и от этого странного звука у меня на глаза наворачиваются слезы. — Нет, Энцо. Она тебе не принадлежит.

Я задерживаю дыхание, чертовски сбитая с толку.

Мой отец вздергивает подбородок, продолжая целиться из пистолета в Энцо, а затем охранник моего отца, Хью, опускается на колени, и я смотрю, обводя взглядом комнату и обратно, пока он одним осторожным щелчком освобождает Бастиана от наручников.

Бастиан мгновенно вскакивает на ноги, весь измазанный кровью, когда он отводит локоть назад, вырубая Хью одним ударом, наклоняясь и подхватывая пистолет, который он выронил одним быстрым движением. Он похож на ходячего мертвеца, медлительный и методичный, весь красный, как будто этот оттенок, просто часть его кожи, как искусство, украшающее ее. Кожа свисает с его лба, плечо отведено назад, а темные волосы спутанными прядями свисают на безумные глаза.

Он подходит ближе, и мое сердце бьется в два раза чаще, когда не менее пяти стволов направлены в его сторону, но он даже не вздрагивает. Несмотря на рану на запястье и беспорядок, который она создает, он крепко держит свое оружие, направляя его на Энцо и протягивая мне другую руку. Я нетерпеливо беру его своими связанными руками, и он поднимает меня на ноги, развязывая, не глядя и не используя две руки.

Как только мои запястья освобождаются, он прижимается ко мне, пока я быстро развязываю веревку на ногах. В ту секунду, когда моя спина выпрямляется, он взводит курок своего пистолета, делая медленные шаги вперед, пока дуло не упирается прямо в лоб Энцо. Ни один мужчина не делает ни единого движения, в комнате оглушительно тихо, а затем, не отрывая взгляда от Энцо, его рука дергается в сторону, направляя оружие в противоположном направлении.

Он нажимает на спусковой крючок, и мой отец с хриплым стоном падает на колени. Все происходит как в замедленной съемке, мои глаза широко распахиваются, у меня вырывается резкий вздох, когда я дергаюсь в его направлении. Каждый охранник Ревено в комнате теперь нацелил свое оружие на Бастиана, который стоит прямо передо мной, его рука обвита вокруг моей талии, не давая мне пошевелиться.

— Бастиан! — Кричу я, пытаясь заглянуть за его плечи, но он крепко прижимает меня к себе, и я бью его кулаком в грудь.

Приподнимаясь на цыпочки, заглядывая ему через плечо, я смотрю за его спину, наблюдая, как рука моего отца исчезает под пиджаком и возвращается в красных пятнах. Я рву на нем одежду, но его хватка не ослабевает, и, наконец, наши глаза встречаются.

— Это мой папа! — Кричу я.

Глаза Бастиана превращаются в ледяные глыбы, когда они опускаются на мои.

— И он проявил неуважение к моей девочке. — Он смотрит мне в лицо с угрожающим видом, когда моя нижняя губа дрожит, его пальцы поднимаются, чтобы провести по ней. — Никто не смеет неуважительно относиться к моей девочке, — бормочет он убийственно божественным тоном. — Когда-нибудь, детка. Это должно было случиться.

Я проглатываю свое отрицание, моя голова готова взорваться от всего дерьма, происходящего вокруг меня.

— Все в порядке, милая, — хрипит мой отец. — Я не собираюсь умирать сегодня.

— Видишь, — шепчет Бастиан, его лоб встречается с моим. — Он не умрет сегодня.

Я должна смеяться, но из меня все равно вырываются рыдания, потому что какого хрена на самом деле? Он подстрелил моего отца… Но разве я не планировала застрелить его сама?

Может быть, он действительно заслуживает этого… до тех пор, пока он не умрет.

— Он может умереть сегодня.

Это произносит более глубокий, взрослый голос, и я резко поворачиваю голову в сторону Энцо, хмурясь, когда понимаю, что его люди освобождают моих друзей, мой разум улавливает время, отмечая, что никто не пытался убрать Бастиана, когда он приставил пистолет к голове их босса.

Бастиан крепко обнимает меня за талию, поворачиваясь всем телом, оставляя мне достаточно места, чтобы я могла повернуться в его объятиях так, чтобы моя спина была прижата к его груди, пока мы следим глазами за движениями Энцо.