Чтение онлайн

Вера вдруг сказала Мишуке:

– Идемте, дядя Миша.

Взяла его под руку, повела по влажной серебристо-сизой от лунного света поляне, дошла до скамейки и села:

– Душно под липами...

– Душно, да, - сказал Мишука.

Вера прислонилась головой к его плечу:

– Ах, дядя Миша...

– Что?

– Нет, я говорю только - ах... Мишука сдержанно засопел:

– Вера?

– Что, дядя Миша?

Он стал глядеть на ее тоненький, бледный в лунном свете профиль, придвинулся ближе, сопнул:

– Какое твое отношение ко мне?

– Люблю, дядя Миша...

Тогда Мишука молча, медведем схватил Веру, страшно вытянул губы и зарылся губами и усами ей в шею, под ухо...

– Поедем ко мне. Ну их всех к черту! Обвенчаемся. Слушай, едем.

Молча, глядя ему в лицо, Вера боролась, царапалась, ломая ногти, вырвалась, накинув шаль и чепец, побежала по траве до середины луга. Мишука побежал за ней. Она, сжав руками грудь, крикнула:

– Вы с ума сошли!

Из-за сиреневой куртины, из тени выступил Никита. Мишука остановился, круто повернул и пошел назад, в гущу сада. Вера подбежала к Никите:

– Пожалуйста, доведи меня до комнаты. Голова закружилась, не знаю отчего.

Никита взял Веру под руку и, пройдя несколько шагов, сказал шепотом, заикаясь:

– Я видел, Вера...

Ее рука сразу стала тяжелой. Вера обернулась, потом подняла к нему лицо. Он увидел, - в лунном свете, - по щекам ее текли слезы.

4

Сад опустел, только несколько девушек осталось в липовой аллее: сели тесно друг к дружке на траву, шушукались, сдержанно посмеивались. Три китайских фонарика горели еще между ветвей. Один вспыхнул и упал, задевая за ветви. Луна стояла высоко. Сергей, положив измазанную сажей голову на колени красавице Васёнке, рассказывал страшные истории. Девки толкали друг друга, охали со страху, хихикали...

– Вот, значит, сидит ночью дед Репьев в беседке, - вполголоса говорил Сергей, - рука Васёнки лежала у него на голове, то поглаживая волосы, то перебирая их, - ну, хорошо, - сидит он, сидит, вдруг видит - кто-то идет к нему по воде...

– Ох!

– Васён, это ты толкнула?..

– Кто это трогает?..

– Тише, девки!

– Идет она, идет к нему по воде, - деда взял страх. Прижался он в беседке, в углу, не шевелится... А ночь была лунная, как сейчас... Это белое - идет, идет по воде. Остановилось у беседки. И дедушка видит, что это покойная бабушка к нему пришла...

– Ой, боюсь!..

– Да кто это меня трогает, в самом деле?,

– Будет вам, девки...

– Ну, хорошо. Надо бы ему тогда не глядеть, зажмуриться. А он взгляни. Бабушка засмеялась и указала ему пальцем на глаза. Дед встал со скамейки и пошел... Сошел с лесенки в воду. А бабушка смеется, манит его, летит по воде... Дед уже по пояс зашел - она манит. Деду вода уже по горло - идет... А впереди - омут. Дед - поплыл, хочет ее схватить. А бабушка наклонилась к нему и ушла с ним под воду, в бучило, где сомы с усищами...

Девушки полегли друг на дружку...

– Сергей!
– крикнул вдруг в кустах чей-то голос. Девушки тихо застонали от страха. Сергей поднял голову.

– Что тебе, Никита?

– Пожалуйста, - мне тебя нужно.

– Я после приду.

– Понимаешь, случилась неприятная история.

– Опять история.

Сергей с неохотой поднялся, перепрыгнул через ноги девушек и пошел за Никитой к пруду.

– Аи да Налымов, - засмеявшись, сказал Сергей, узнав обо всем.
– Аи да Мишука. Надо его проучить. Где он сейчас?

– Кажется, сидит в беседке. Он ходил к Верочкину окну и кричал ей, чтобы вышла - разговаривать. Он уверен, что она придет.

Никита слегка задыхался, поспевая за широко шагающим по мокрой траве Сергеем. Заблестели лунные отблески черного пруда. В беседке белела поддевка Налымова.

Мишука, сидя в беседке, думал, что стариков Репьевых ни капли не боится, но все же ему было скверновато на душе.

"Завелись около два кобеля, - думал он, - хвостом завертела... Царапаться... Я сам царапну... Приемыш, - моли бога, - жениться посулил... А Сережку с Никитой вот этим угощу..."

Мишука мрачно осмотрел волосатый кулак. В это время послышались голоса, раздвинулись кусты, на поляне перед беседкой забелел пиджачок Никиты, рядом с ним, шибко, дерзко шагал вымазанный, как черт, Сергей...

Мишука в уме быстро сосчитал до десяти, загадав, что если Сергей в это время не успеет дойти до мостков, то - хорошо. Сергей дошел. Мишука засопел. Сергей, встав перед ним, спросил нахально:

– Я бы хотел знать - что это все значит?

– То есть как это - что значит?

– Я спрашиваю: как понять твою наглость по отношению Веры?

Никита сочувственно закивал: так, так...

– Убирайся, послушай, к чертям, - сказал Мишука.

– С удовольствием. Предварительно нам только придется с тобой стреляться.

– Что?
– Мишука привстал.

Но Сергей сейчас же ударил его по щеке. Мишука опять сел, страшно сопя, - начал расправлять локти, но соображение у него работало туго.

– Ну, ну, - только сказал он. Братья Репьевы озабоченно ушли.

Мишука, все свирепея, сидел на лавке, пот лился по его вискам и носу из-под фуражки... Наконец он замахнулся и со всей силы ударил по столу доска треснула.

Взяв дуэльный ящик, братья бегом вернулись к пруду, но беседка была пуста. Сергей крикнул:

– Налымов, Мишка, Мишука!

В ответ лишь завозилась грачиха в гнезде в темных ветлах.

– Вот тебе раз, - сказал Сергей, - удрал. Ну, погоди!

Он зарядил пистолеты и выстрелил два раза в воздух... Круглое эхо покатилось по пруду. Закричали грачи спросонок. Братья, смеясь, пошли к дому. В узком месте тропинки из акаций вышла навстречу Вера. Губы ее дрожали, пальцы на груди перебирали шаль.

– Простите меня, Никита, Сережа, - проговорила она, сдерживая короткие вздохи...

– Господь с тобой, Верочка, вот ерунда, иди спать, - проговорил Сергей и увидел ее огромные глаза, полные слез, и, чувствуя, что сейчас произойдет то, что не совсем было нужно, чтобы происходило, слегка, но твердо отстранил Веру, кивнул ей, блестя глазами, и ушел, посвистывая.

Никита задержался около Веры. Она медленно подняла на груди шаль и прикрыла ею низ лица и рот. Никита сказал:

– Он, кажется, умываться пошел, - весь ведь в саже.