Чтение онлайн

{но как это может быть выгодно для рабочего класса, когда, по предположению Рикардо, эти товары, если они входят в число тех предметов, на которые расходуется заработная плата, уменьшают ее, а если они не уменьшают заработную плату своим удешевлением, то и не входят в число покупаемых на заработную плату предметов?};

«другое выгодно одним только производителям. Они получают больше прибыли, но цены на все предметы остаются прежние»

{опять-таки, как это возможно, если, по предположению Рикардо, уменьшение заработной платы рабочих, повышающее прибыль, происходит именно потому, что цена необходимых жизненных средств упала, и, значит, никоим образом нельзя сказать, что «цены на все предметы остаются прежние»}.

«В первом случае они получают столько же прибыли, сколько и прежде, но меновая стоимость всех предметов» {это снова неверно; следовало бы сказать: всех предметов кроме необходимых жизненных средств}, «на которые расходуется их прибыль, уменьшается» (стр. 137–138) [Русский перевод, том I, стр. 115–116].

Мы видим, что весь этот отрывок написан в высшей степени небрежно. Но помимо этих формальных недостатков все это правильно только в том случае, если вместо «нормы прибыли» читать «норма прибавочной стоимости», как и во всем этом исследовании об относительной прибавочной стоимости. Даже для предметов роскоши указанные усовершенствования могут повышать общую норму прибыли, так как норма прибыли в этих сферах производства, как и во всех других, участвует в выравнивании всех особых норм прибыли в среднюю норму прибыли. Если в подобных случаях, благодаря упомянутым влияниям, падает стоимость постоянного капитала по отношению к переменному капиталу или же сокращается продолжительность времени оборота (т. е. происходит изменение в процессе обращения), то норма прибыли повышается. Далее, влияние внешней торговли получило здесь у Рикардо совершенно одностороннюю трактовку. Существенным для капиталистического производства является развитие продукта в товар, а это существенным образом связано с расширением рынка, с созданием мирового рынка и, следовательно, с внешней торговлей.

Но если оставить это в стороне, Рикардо выдвигает правильное положение, что все усовершенствования, обусловлены ли они разделением труда, улучшением машин, усовершенствованием средств транспорта или внешней торговлей, короче говоря, все средства, сокращающие в промышленности или в перевозке товаров необходимое рабочее время, увеличивают прибавочную стоимость (а значит, и прибыль) и, следовательно, обогащают класс капиталистов, так как эти «усовершенствования» понижают — и в той мере, в какой они понижают, — стоимость труда.

В заключение мы должны в этом отделе привести еще несколько мест, в которых Рикардо исследует природу относительной заработной платы.

«Если мне надо нанять рабочего на неделю, и я, вместо десяти шиллингов, плачу ему восемь, причем никакого изменения в стоимости денег не произошло, то возможно, что на восемь шиллингов рабочий получит теперь больше пищи и других предметов необходимости, чем раньше на десять шиллингов. Но это происходит не вследствие повышения действительной стоимости его заработной платы, как утверждал А. Смит и недавно г-н Мальтус, а вследствие падения стоимости тех предметов, на которые рабочий расходует свою заработную плату, — а это совершенно различные вещи. И тем не менее, когда я называю это падением действительной стоимости заработной платы, мне говорят, что я употребляю новую и необычную терминологию, несовместимую с истинными принципами науки» (цит. соч., стр. 11–12) [Русский перевод, том I, стр. 39].

«Правильно судить о норме прибыли, ренты и заработной платы можно не по абсолютному количеству продукта, получаемому тем или другим классом, а по количеству труда, требующемуся для производства этого продукта. Благодаря усовершенствованиям в машинах и в земледелии весь продукт может быть удвоен; но если заработная плата, рента и прибыль тоже возрастут вдвое, то соотношение между всеми тремя останется прежнее, и ни об одной из них нельзя будет сказать, что она относительно изменилась. Но если заработная плата не участвует в полной мере в этом росте, если она, вместо того чтобы удвоиться, увеличивается только наполовину… то в таком случае, по моему мнению, было бы правильным сказать, что… заработная плата упала, тогда как прибыль повысилась; ибо, если бы мы обладали неизменным масштабом для измерения стоимости продукта, то мы нашли бы, что на долю рабочего класса теперь достается менее значительная стоимость… а на долю класса капиталистов более значительная, чем прежде» (стр. 49) [Русский перевод, том I, стр. 62–63].

«Падение заработной платы было бы действительным падением несмотря на то, что она» (заработная плата) «в состоянии доставить теперь рабочему большее количество дешевых товаров, чем его прежняя заработная плата» (стр. 51) [Русский перевод, том I, стр. 63–64].

* * *

Де Квинси отмечает некоторые из развитых Рикардо положений, противополагая их взглядам других экономистов:

«У дорикардовских экономистов дело обстояло так: когда их спрашивали, чем определяется стоимость всех товаров, то ответ гласил, что она определяется главным образом заработной платой; когда, далее, спрашивали: чем определяется заработная плата? — то указывалось, что заработная плата должна сообразоваться со стоимостью тех товаров, на которые она затрачивается; ответ сводился по существу к тому, что заработная плата определяется стоимостью товаров» («Dialogues of Three Templars on Political Economy, chiefly in relation to the Principles of Mr. Ricardo», [666] «London Magazine», Vol. IX, 1824, стр. 560).

В этих же «Диалогах» говорится о законе измерения стоимости количеством труда и о законе измерения ее стоимостью труда:

«Эти две формулы настолько далеки от того, чтобы представлять собой всего лишь два различные выражения одного и того же закона, что закон г-на Рикардо (а именно, положение о том, что стоимость А относится к стоимости В как количества производящего их труда) можно было бы в отрицательной формулировке лучше всего выразить так: стоимость А не относится к стоимости В как стоимости производящего их труда» [там же, стр. 348].

(Если бы органическое строение капитала в отраслях А и В было одно и то же, то, действительно, можно было бы сказать, что стоимости продуктов этих капиталов относятся друг к другу как стоимости производящего их труда. Ибо в этом случае количества накопленного труда, содержащиеся в продуктах А и В, относились бы друг к другу как содержащиеся в них количества непосредственного труда. Количества же оплаченного труда в А и В относились бы как совокупные количества непосредственного труда, примененного обоими капиталами. Предположим, что строение обоих капиталов составляет 80с + 20v, а норма прибавочной стоимости — 50 %. Если бы один капитал был равен 500, а другой — 300, то продукт в одном случае составлял бы 550, а в другом — 330. Продукты относились бы тогда как заработная плата 5 х 20 (т. е. 100) относится к заработной плате 3 х 20 (т. е. 60). Ибо 100:60 = 10:6 = 5:3. Стоимости продуктов А и В относились бы друг к другу как 550 к 330, или как 55 к 33, или как 55/11 к 33/11 (ибо 5 х 11 = 55 и 3 х 11 = 33); следовательно, как 5 к 3. Но даже и в этом случае было бы известно лишь их соотношение, а не действительные стоимости рассматриваемых продуктов, так как отношению 5:3 могут соответствовать весьма различные количества стоимости.)

«Если цена продукта равна 10 шиллингам, то заработная плата и прибыль, вместе взятые, не могут превышать 10 шиллингов. Не обстоит ли. однако, дело наоборот, не определяют ли цену заработная плата и прибыль, взятые вместе? Нет, это — старое, отжившее учение» (Th. De Quincey. The Logic of Political Economy. Edinburgh and London, 1844, стр. 204).

«Новая политическая экономия показала, что цена всякого товара определяется относительным количеством производящего его труда, и только им. Раз сама цена уже определена, она ipso facto{105} определяет тот фонд, из которого должны черпать свои особые доли и заработная плата и прибыль» (там же). «Всякое изменение, которым может быть нарушено существующее соотношение между заработной платой и прибылью, должно исходить от заработной платы» (там же, стр. 205).

«В учение о земельной ренте Рикардо внес то новое, что свел его к вопросу, действительно ли рента отменяет закон стоимости» (там же, стр. 158).

Уже подробно было доказано, что законы прибавочной стоимости или, точнее, законы нормы прибавочной стоимости (предполагая рабочий день данным) не так непосредственно и просто совпадают с законами прибыли, или не так непосредственно и просто применимы к ним, как это трактует Рикардо; что Рикардо ошибочно отождествляет прибавочную стоимость и прибыль; что они тождественны лишь в том случае, когда весь капитал состоит из переменного капитала, или непосредственно затрачивается на заработную плату; что поэтому то, что Рикардо рассматривает под названием «прибыли», вообще представляет собой лишь прибавочную стоимость. Точно так же только в указанном случае совокупный продукт целиком сводился бы к заработной плате и прибавочной стоимости. Рикардо явно разделяет взгляд Смита, что совокупная стоимость годового продукта сводится к доходам. Отсюда и смешение у него стоимости и цены издержек.

Здесь нет необходимости повторять, что норма прибыли не подчиняется непосредственно тем же самым законам, каким подчиняется норма прибавочной стоимости.

Во-первых, мы видели, что норма прибыли может повышаться или падать вследствие падения или повышения ренты, независимо от каких бы то ни было изменений в стоимости труда.

Во-вторых, абсолютная масса прибыли равняется абсолютной массе прибавочной стоимости. Однако последняя определяется не только нормой прибавочной стоимости, но также и числом занятых рабочих. Поэтому масса прибыли может оставаться той же, если норма прибавочной стоимости падает, но одновременно с этим возрастает число рабочих, и наоборот.