Чтение онлайн

«Стоимость особых результатов этих различных видов труда» (в промышленности и в производстве сырья) «составляет еще но самый доход, достающийся их владельцу, а только мерило для вычисления этого дохода. Сам этот доход, получаемый теми или иными лицами, есть часть общественного дохода, который создается только лишь совместным трудом — сельскохозяйственным и промышленным — и части которого, следовательно, тоже создаются только этим совместным трудом» (стр. 36) [Русский перевод, стр. 249].

Что мне от этого? Реализация этой стоимости может быть лишь ее реализацией в потребительной стоимости. Но речь идет совсем не об этом. Кроме того, в понятии необходимой заработной платы уже заключено то, сколько стоимости представлено в тех жизненных средствах — в сельскохозяйственных и промышленных продуктах, — которые необходимы для содержания рабочего.

С этим покончено.

Положением Андерсона (которое отчасти встречается также и у А. Смита) — о том, что «не рента, получаемая с земли. определяет цену ее продукта, а цена этого продукта определяет земельную ренту»{43}, — было совершенно опрокинуто учение физиократов. Источником ренты была признана таким образом цена земледельческого продукта, а не сам этот продукт и не земля. Тем самым был опровергнут тот взгляд, что рента есть результат исключительной производительности земледелия, которая, в свою очередь, является будто бы результатом особого плодородия, присущего почве. Ведь если бы то же количество труда прилагалось в особо производительной области и потому исключительно производителен был бы и самый труд. то это могло бы выразиться лишь в том, что он был бы представлен в сравнительно большой массе продуктов и потому цена единицы продукта была бы относительно низкой, но это никак не могло бы выразиться в противоположном результате, т. с. в том, что цена продукта этого труда была бы выше, чем цена других продуктов, в которых овеществлено то же количество труда, и что вследствие этого его цена, в отличие от других товаров, приносила бы, кроме прибыли и заработной платы, еще и ренту. (При рассмотрении ренты А. Смит отчасти снова возвращается к физиократическому взгляду, после того как он ранее опроверг или, по меньшей мере, отверг его своей первоначальной трактовкой ренты как части прибавочного труда.)

Это отрицание физиократического взгляда Бьюкенен резюмирует в следующих словах:

«Тот взгляд, будто земледелие дает продукт и проистекающую из него ренту потому, что в процессе обработки земли природа участвует совместно с человеческим трудом, — этот взгляд является просто-напросто фантазией. Земельная рента проистекает не из продукта, а из цены, по которой продается продукт; и эту цену земледельческий продукт получает не потому, что природа помогает производить его, а потому, что это — та цена, которая приводит потребление в соответствие с предложением» [64] .

Когда был отвергнут этот взгляд физиократов, — который, однако, был вполне правомерен в своем более глубоком смысле, так как физиократы рассматривали ренту как единственную форму прибавочной стоимости, а капиталистов и рабочих, вместо взятых, только как наемных работников земельного собственника, — оставались возможными лишь следующие взгляды:

[523] [Во-первых: ] Взгляд, что рента происходит из монопольной цены земледельческих продуктов, а монопольная цена — из того, что земельные собственники обладают монополией на землю{44}. Согласно этому взгляду, цена земледельческого продукта всегда превышает его стоимость. Здесь имеет место надбавка к цене, и закон стоимости товаров нарушается монополией земельной собственности.

Рента происходит из монопольной цены земледельческих продуктов потому, что их предложение, согласно этому взгляду, всегда стоит ниже уровня спроса, или спрос всегда стоит выше уровня предложения. Но почему же предложение не поднимается до уровня спроса? Почему добавочное предложение не выравнивает это соотношение и не уничтожает тем самым, согласно этой теории, всякую ренту? Для объяснения этого Мальтус прибегает, с одной стороны, к той фикции, будто земледельческие продукты непосредственно создают для себя потребителей (об этом — позже, при разборе его полемики с Рикардо), а с другой стороны — к теории Андерсона, [из которой Мальтус делает тот вывод, что] так как добавочное предложение стоит большего количества труда, то земледелие становится менее производительным. Таким образом, этот взгляд — в той мере, в какой он не основывается на простой фикции, — совпадает с теорией Рикардо. Здесь тоже цена превышает стоимость, имеет место надбавка.

[Во-вторых: ] Теория Рикардо: не существует абсолютной земельной ренты, есть только дифференциальная рента. Здесь тоже цена земледельческих продуктов, приносящих ренту, превышает их индивидуальную стоимость, и если рента вообще существует, то существует она благодаря избытку цены земледельческих продуктов над их стоимостью. Но здесь этот избыток цены над стоимостью не противоречит общей теории стоимости (хотя самый факт и остается в силе), так как внутри каждой сферы производства стоимость относящихся к ней товаров определяется не индивидуальной стоимостью товара, а той его стоимостью, которую он имеет при общих условиях производства данной сферы. Также и здесь цена продуктов, приносящих ренту, есть монопольная цена, но это та же монополия, которая встречается во всех сферах производства и которая лишь в данной сфере фиксируется и поэтому принимает отличную от сверхприбыли форму ренты. Также и здесь этот избыток спроса над предложением, или, что то же самое, добавочный спрос, не может быть удовлетворен добавочным предложением по ценам, существовавшим при первоначальном предложении, до того как цены возросли вследствие превышения спроса над предложением. Также и здесь рента (дифференциальная рента) возникает вследствие избытка цены над стоимостью, вследствие того, что цены продуктов, получаемых с лучшей земли, поднимаются выше их стоимости, чем и вызывается добавочное предложение.

[В-третьих: ] Рента — это лишь процент на вложенный в землю капитал{45}. Этот взгляд имеет со взглядом Рикардо то общее, что он отрицает абсолютную земельную ренту. Дифференциальную ренту он вынужден признавать в тех случаях, когда земельные участки, в которые вложены одинаковые капиталы, приносят ренты различной величины. На деле он сводится поэтому к взгляду Рикардо, что земля известного рода не приносит ренты и что там, где получается рента в собственном смысле слова, это — дифференциальная рента. Но этот взгляд абсолютно не в состоянии объяснить ренту, получаемую с такой земли, в которую не вложено никакого капитала, ренту с водопадов, рудников и т. д. На деле этот взгляд был не чем иным, как попыткой с капиталистической позиции спасти ренту — под названием процента — от нападок Рикардо.

Наконец [в-четвертых]: Рикардо полагает, что на земле, не приносящей ренты, цена продукта равна его стоимости, так как она равна средней цене, т. е. авансированному капиталу плюс средняя прибыль. Следовательно, Рикардо ошибочно полагает, что стоимость товара равна средней цене товара. Если эта ошибочная предпосылка отпадает, то оказывается возможной абсолютная рента, так как стоимость земледельческих продуктов, как и стоимость большой группы всех других товаров, превышает их среднюю цену, но вследствие существования земельной собственности не выравнивается в среднюю цену, как это имеет место у указанных других товаров. Таким образом, это последнее воззрение признаёт вместе с теорией монополии, что земельная собственность, как таковая, имеет к ренте непосредственное отношение; вместе с Рикардо оно признаёт дифференциальную ренту; наконец, оно считает, что наличие абсолютной ренты отнюдь не нарушает закона стоимости.

Рикардо исходит из положения о том, что относительные стоимости (или меновые стоимости) товаров определяются «количеством труда». (В дальнейшем мы проследим различные значения, в которых Рикардо употребляет слово «стоимость». На этом основана та критика, которой Бейли подвергает теорию Рикардо, и в этом, вместе с тем, заключаются недостатки рикардовской трактовки стоимости.) Характер «труда», определяющего стоимость, не подвергается у Рикардо дальнейшему исследованию. Если два товара являются эквивалентами, или эквивалентами в определенной пропорции, или, что то же самое, если они неодинаковы по своей величине, смотря по тому [524] количеству «труда», которое в них содержится, то ясно, вместе с тем, что по своей субстанции — поскольку они меновые стоимости — они одинаковы. Их субстанция есть труд. Поэтому они суть «стоимости». Их величина различна в зависимости от того, содержат ли они больше или меньше этой субстанции. Форма же — особое определение труда, как создающего меновую стоимость, или выражающегося в меновых стоимостях, — характер этого труда, у Рикардо не исследуется. Рикардо поэтому не понимает связи этого труда с деньгами, т. е. не понимает того, что этот труд непременно должен получить свое выражение в виде денег. Поэтому он совершенно не понимает, что с определением меновой стоимости товара рабочим временем связано то, что товары в своем развитии неизбежно должны дойти до образования денег. Отсюда его ошибочная теория денег. У него с самого начала речь идет только о величине стоимости, т. е. о том, что величины товарных стоимостей относятся друг к другу как количества труда, необходимые для производства этих товаров. Из этого исходит Рикардо. Он определенно указывает на А. Смита как на свой исходный пункт (глава 1-я, отдел I) [65] .

Метод Рикардо состоит в следующем: Рикардо исходит из определения величины стоимости товара рабочим временем и затем исследует, противоречат ли прочие экономические отношения (прочие экономические категории) этому определению стоимости, или в какой мере они модифицируют его. С первого же взгляда очевидна как историческая правомерность такого метода, его научная необходимость в истории политической экономии, так и, вместе с тем, его научная недостаточность, — недостаточность, которая не только проявляется в способе изложения (со стороны формы), но и ведет к ошибочным выводам, так как этот метод перепрыгивает через необходимые посредствующие звенья и пытается непосредственным образом доказать совпадение экономических категорий друг с другом.