Чтение онлайн

В своих «Principles of Political Economy» [63] г-н Мак-Куллох занимается лишь списыванием своих «примечаний и рассуждений», которые он сам уже списал из своих прежних «разбросанных произведений». Только в «Principles» дело еще ухудшается, ибо в «примечаниях» легче допускать непоследовательности, чем в якобы методическом изложении предмета. Так, приведенные выше положения из «Principles» Мак-Куллоха, отчасти дословно взятые из «примечаний и рассуждений», в этих «примечаниях» к Смиту выглядят все-таки несколько менее непоследовательными, чем в «Principles». {Его «Principles», кроме того, содержат заимствования из Милля, дополненные самыми нелепыми иллюстрациями, и перепечатку статей о хлебной торговле и т. д., которые он, возможно, уже под двадцатью различными заглавиями дословно вновь и вновь перепечатывал в различных периодических изданиях, часто даже в одном и том же журнале в различное время.}

В упомянутом IV томе своего издания А. Смита (Лондон, 1828 г.) Мак говорит (он повторяет дословно то же самое в своих «Principles of Political Economy», но без тех различений, которые он еще считал необходимыми в своих «примечаниях»):

«Необходимо различать между меновой стоимостью и действительной стоимостью — или стоимостью издержек — товаров или продуктов. Под первой, или под меновой стоимостью товара или продукта, понимают его способность, или возможность, обмениваться на другие товары или на труд, а под второй, или под действительной стоимостью, или стоимостью издержек, товара понимают то количество труда, которое требуется для его производства или присвоения, или, точнее, то количество труда, которое требовалось бы для производства или присвоения однородного товара в то время, к которому относится исследование» (назв. соч., стр. 85–86).

«Товар, произведенный определенным количеством труда» {когда предложение товаров равняется действительному спросу}, «будет неизменно обмениваться на любой другой товар, или покупать любой другой товар, произведенный таким же количеством труда. Однако он никогда не будет обмениваться на точно такое же количество труда, или покупать точно такое же количество труда, какое его произвело; но хотя он этого не будет делать, все же он всегда будет обмениваться на такое же количество труда, или покупать такое же количество труда, как и всякий другой товар, произведенный при одинаковых условиях, или таким же количеством труда, как и он сам» (там же, стр. 96–97).

«Фактически» (эту фразу Мак-Куллох дословно повторяет в «Principles», так как это «фактически» составляет фактически всю его аргументацию) «он» (товар) «всегда будет обмениваться на большее количество» {т. е. на большее количество труда, чем тот труд, которым товар был произведен}, «и как раз этот избыток и образует прибыль. У капиталиста не было бы никакого мотива» (как будто при обмене товаров и исследовании относительно их стоимости речь идет о «мотивах» покупателя) «обменивать продукт данного количества уже выполненного труда [843] на продукт такого же количества труда, подлежащего выполнению. Это значило бы ссужать» {«обменивать» значило бы «ссужать»!}, «не получая никаких процентов за ссуду» (там же, стр. 96).

Начнем с конца.

Если бы капиталист не получал обратно больше труда, чем он авансировал в заработной плате, то он «ссужал» бы без «прибыли». Проблема состоит в том, чтобы объяснить, каким образом возможна прибыль, если товары (труд или другие товары) обмениваются по своей стоимости. А объяснение Мак-Куллоха гласит, что прибыль была бы невозможна, если бы обменивались эквиваленты. Сперва предполагается, что капиталист и рабочий «обмениваются». Затем для объяснения прибыли предполагается, что они «не» обмениваются, но что один из них ссужает (т. е. дает товар), а другой занимает, т. е. платит только после того, как получил товар. Или для объяснения прибыли говорится, что капиталист не получал бы «никакого процента», если бы не имел прибыли. При этом самый вопрос поставлен неправильно. Товар, которым капиталист уплачивает заработную плату, и товар, который он получает обратно как результат труда, суть различные потребительные стоимости. Следовательно, он не получает обратно то, что авансировал, точно так же как он не получает тот же самый товар, когда обменивает один товар на другой. Покупает ли он другой товар или покупает специфический [товар — ] труд, который производит ему этот другой товар, — это одно и то же. Вместо той потребительной стоимости, которую он отдает, он получает другую потребительную стоимость, как и при всяком товарообмене. Если же, напротив, иметь в виду только стоимость товара, то в том, что «данное количество уже выполненного труда» обменивается на «такое же количество труда, подлежащего выполнению» (хотя в действительности капиталист платит только после того, как труд уже выполнен), нет уже никакого противоречия, как нет противоречия и в том, что известное количество выполненного труда обменивается на такое же количество выполненного труда. Последнее является нелепой тавтологией. Первое предполагает, что «труд, подлежащий выполнению», овеществлен в иной потребительной стоимости, чем выполненный труд. В этом случае, следовательно, имеется различие [между объектами обмена], а потому и проистекающий из самого отношения мотив к обмену, тогда как в другом случае такого мотива нет, так как здесь на А обменивается лишь А, поскольку при этом обмене речь идет [только] о количестве труда. Поэтому г-н Мак прибегает к мотиву. Мотив капиталиста — получить обратно большее «количество труда», чем он отдает. Прибыль объясняется тем, что у капиталиста есть мотив получать «прибыль». Но точно так же можно было бы сказать при продаже товаров купцом, при всякой продаже товаров, имеющей целью не потребление, а прибыль: у продавца нет мотива обменивать определенное количество выполненного труда на такое же количество выполненного труда. Его мотив — получить взамен больше выполненного труда, чем он отдает. Поэтому он должен получить больше выполненного труда в форме денег или товаров, чем он отдает в форме товаров или денег. Он должен, следовательно, покупать дешевле, чем продает, и продавать дороже, чем купил. Таким образом, перед нами — «прибыль от отчуждения», объясняемая не тем, что она соответствует закону стоимости, а тем, что покупатель и продавец не имеют, дескать, «мотива» покупать или продавать согласно закону стоимости. Таково первое «выдающееся» открытие Мака, весьма недурно выглядящее в рамках системы Рикардо, которая стремится показать, как вопреки «мотивам» покупателей и продавцов прокладывает себе путь закон стоимости.

[844] В остальном изложение Мака в «примечаниях» отличается от его изложения в «Principles» только следующим:

В «Principles» он проводит различие между «действительной стоимостью» и «относительной стоимостью» и говорит, что «при обычных условиях» они равны друг другу, но что «фактически» они не могут быть равны, если должна получаться прибыль. Таким образом, он говорит лишь то, что «факт» противоречит «принципу».

В «примечаниях» он различает три рода стоимости: «действительную стоимость», «относительную стоимость» товара при его обмене на другие товары и «относительную стоимость» товара, обмениваемого на труд. «Относительная стоимость» товара при его обмене на другой товар есть его действительная стоимость, выраженная в другом товаре, или в «эквиваленте». Напротив, его относительная стоимость при обмене на труд есть его действительная стоимость, выраженная в другой действительной стоимости, которая больше ее самой, — т. е. его стоимость есть обмен на большую стоимость, обмен на неэквивалент. Если бы товар обменивался на эквивалент в труде, то не было бы прибыли. Стоимость товара при его обмене на труд есть большая стоимость.

Проблема: Рикардовское определение стоимости противоречит обмену товара на труд.

Решение Мака: При обмене товара на труд закон стоимости не существует, существует его противоположность. Иначе нельзя было бы объяснить прибыль. [Между тем] для него, рикардианца, прибыль должна быть объяснена законом стоимости.

Решение: Закон стоимости (в этом случае) есть прибыль. «Фактически» Мак высказывает только то, что говорят противники теории Рикардо, — а именно, что если бы закон стоимости господствовал при обмене между капиталом и трудом, то не существовало бы никакой прибыли. Они говорят, что ввиду этого рикардовский закон стоимости ошибочен. Он говорит, что закон не существует для этого случая, который он должен объяснить, исходя из этого закона, и что в этом случае под «стоимостью» люди «понимают» нечто другое.

Отсюда явствует, что Мак-Куллох ровно ничего не понимает в рикардовском законе. В противном случае он должен был бы сказать так: прибыль при обмене товаров, которые обмениваются соответственно содержащемуся в них рабочему времени, объясняется тем, что в товарах содержится «неоплаченный» труд. Следовательно, неравный обмен капитала и труда объясняет нам обмен товаров по их стоимости и прибыль, реализуемую в этом обмене товаров. Вместо этого Мак-Куллох говорит: товары, содержащие одинаковое количество рабочего времени, распоряжаются одинаковым избытком труда, в них не содержащимся. Таким способом он думает примирить рикардовские положения с мальтусовскими, протаскивая отождествление определения стоимости товаров рабочим временем с определением стоимости товаров способностью распоряжаться трудом. Но что это означает: товары, содержащие одинаковое количество рабочего времени, распоряжаются одинаковым избытком труда сверх того труда, который в них содержится? Это означает лишь то, что товар, в котором содержится определенное рабочее время, распоряжается определенным количеством прибавочного труда, сверх содержащегося в нем труда. Что это относится не только к товару А, в котором содержится х рабочего времени, но и к товару В, в котором тоже содержится х рабочего времени, — это заложено уже в словесном выражении мальтусовской формулы.

Разрешение противоречия у Мака, следовательно, таково: если бы действовал рикардов-ский закон стоимости, то была бы невозможна прибыль, а значит, были бы невозможны капитал и капиталистическое производство. Это как раз то, что утверждали противники Рикар-до. И это то, что им отвечает Мак, чем; он их опровергает. При этом он совсем не замечает всего великолепия такого определения меновой стоимости [при обмене] на труд, которое состоит в том, что стоимость есть обмен на некоторую нестоимость.

[845] Отказавшись, таким образом, от основы рикардовской политической экономии, г-н Мак тем временем идет еще дальше и разрушает основу самой этой основы.

Первая трудность в системе Рикардо заключалась в обмене между капиталом и трудом согласно с «законом стоимости».

Вторая трудность состояла в том, что равновеликие капиталы, каково бы ни было их органическое строение, приносят равные прибыли — или общую норму прибыли. В действительности это — неосознанная проблема исследования того, как стоимости превращаются в цены издержек.

Трудность получалась оттого, что равновеликие капиталы неодинакового-строения, — вызывается ли это неодинаковым соотношением между постоянным и переменным капиталом, между основным и оборотным капиталом или неодинаковым временем обращения, — приводят в движение неравные массы непосредственного труда, следовательно, также и неравные массы неоплаченного труда, и, стало быть, не могут присваивать себе в процессе производства равную прибавочную стоимость или равный прибавочный продукт. Стало быть, они не могут получать равные прибыли, если прибыль есть не что иное, как прибавочная стоимость, исчисленная по отношению к стоимости всего авансированного капитала. Если же прибавочная стоимость представляет собой нечто другое, чем труд (неоплаченный), то труд вообще не является «основой и мерой» стоимости товаров [64] .