Чтение онлайн

«Оборотный капитал, созданный, например, трудом 100 рабочих, приведет в движение 150 рабочих. Следовательно, продукт в конце года будет в этом случае результатом труда 150 рабочих» (стр. 50).

При каких условиях продукт труда 100 рабочих может купить труд 150 рабочих?

Если бы заработная плата, получаемая одним рабочим за 12 рабочих часов, равнялась стоимости, создаваемой за 12 рабочих часов, то на продукт его труда можно было бы снова купить только один рабочий день, а-на продукт 100 рабочих дней — только 100 рабочих дней. Но если стоимость однодневного продукта труда рабочего равна 12 рабочим часам, а стоимость однодневной заработной платы, которую он получает, равна 8 рабочим часам, то стоимостью его однодневного продукта можно оплатить (на нее можно вновь купить) 11/2 рабочих дня или 11/2 рабочих. А на продукт 100 рабочих дней можно нанять 100 (1 + 1/2 рабочего или рабочего дня) = 100 + 50 = 150 рабочих. Следовательно, для того чтобы продукт труда 100 рабочих мог привести в движение 150 рабочих, необходимо, чтобы каждый из 100 рабочих, и вообще каждый рабочий, работал даром на капиталиста половину того времени, которое он работает на себя, или чтобы он треть рабочего дня работал даром. У Рамсея все это выражено неясно. Двусмысленность выступает у него в заключительной фразе: «Следовательно, продукт в конце года будет в этом случае результатом труда 150 рабочих». Конечно, он будет результатом труда 150 рабочих, подобно тому как продукт труда 100 рабочих был результатом труда 100 рабочих. Двусмысленность (и, несомненно, неясность, более или менее приближающая Рамсея к Мальтусу) состоит в следующем: кажется, будто прибыль получается только благодаря тому, что вместо 100 рабочих теперь применяется 150. Точно так же, как если бы прибыль от 150 рабочих получалась благодаря тому, что теперь при помощи продукта труда 150 рабочих приводятся в движение 225 рабочих (согласно пропорции 100:150 = 150:225, или 20:30 = 30:45, или 4:6 = 6:9). Но не в этом суть.

Если совокупный рабочий день 100 рабочих обозначить через х, то х есть то количество труда, которое дают эти 100 рабочих. А получаемая ими заработная плата составляет 2/3x. Следовательно, стоимость продукта труда этих рабочих равна х, стоимость их заработной платы равна х — 1/3х, а созданная ими прибавочная стоимость равна 1/3х.

Если весь продукт труда 100 рабочих снова затрачивается на заработную плату, то на него можно нанять 150 рабочих, продукт труда которых равен заработной плате 225 рабочих. Рабочее время 100 рабочих есть рабочее время 100 рабочих. Но их оплаченный труд есть продукт труда 662/3 рабочих, т. е. он составляет лишь две трети стоимости, содержащейся в продукте труда 100 рабочих. Двусмысленность проистекает оттого, что кажется, будто 100 рабочих или 100 рабочих дней (все равно, считать ли продолжительность рабочего дня равной одному году или одному дню) доставляют 150 рабочих дней — такой продукт, в котором содержится стоимость, созданная за 150 рабочих дней; тогда как, наоборот, стоимости, созданной в течение 100 рабочих дней, достаточно для того, чтобы оплатить 150 рабочих дней. Если бы капиталист по-прежнему продолжал применять 100 рабочих, то его прибыль осталась бы неизменной. Он по-прежнему продолжал бы платить 100 рабочим продукт, равный рабочему времени 662/3 рабочих, а остаток клал бы себе в карман. Если же он весь продукт 100 рабочих снова затрачивает на заработную плату, то он осуществляет накоплением присваивает теперь прибавочный труд, равный 50 рабочим дням, тогда как прежде он присваивал лишь 331/3 рабочего дня.

Отсутствие у Рамсея ясности по этому вопросу тотчас же обнаруживается в том, что в качестве аргумента против определения стоимости рабочим временем он снова приводит «необъяснимое» иначе явление, что норма прибыли одинакова для капиталов, эксплуатирующих различное количество труда:

«Применение основного капитала в значительной степени видоизменяет тот принцип, что стоимость зависит от количества труда. Ибо некоторые товары, на которые затрачено одинаковое количество труда, требуют весьма различного времени для того, чтобы они были готовы к потреблению. Но так как в течение этого времени капитал не приносит дохода, то для того, чтобы данное применение капитала было не менее прибыльно, чем другие его применения, при которых продукт скорее готов для потребления, товар, когда он, наконец, поступает на рынок, должен повыситься в стоимости на всю сумму недополученной прибыли. Это показывает, как капитал может регулировать стоимость независимо от труда» (стр. 43).

Это показывает, наоборот, то, как капитал регулирует средние цены [115] независимо от стоимости того или иного продукта, как капитал обменивает товары не по их стоимости, а таким образом, чтобы «одно применение капитала было не менее [1089] прибыльно, чем другие». Рамсей не преминул также воспроизвести известный еще со времени [Джемса] Милля пресловутый пример с «вином в погребе» {125} , ибо в политической экономии бездумная традиция могущественнее, чем в любой другой науке. И Рамсей заключает: «следовательно, капитал есть источник стоимости, не зависящий от труда» (стр. 55), тогда как самое большее он имел бы право сделать такой вывод: та прибавочная стоимость, которую капитал реализует в той или иной особой отрасли, не зависит от количества труда, применяемого этим особым капиталом. [1089]

[1090] Неправильная концепция Рамсея является здесь тем более странной, что он, с одной стороны, понимает, так сказать, природную основу прибавочной стоимости, а с другой стороны, констатирует в одном случае, что распределение прибавочной стоимости — ее выравнивание в общую норму прибыли — не увеличивает самой прибавочной стоимости.

[Во-первых, Рамсей говорит:]

«Существование прибыли обусловлено тем законом материального мира, в силу которого щедрость природы, если ей содействуют и ею управляют труд и искусство человека, вознаграждает труд нации столь богатыми результатами, что он доставляет избыток продуктов над тем, что абсолютно необходимо для возмещения в натуральной форме потребленного основного капитала и для увековечения расы занятых в производстве рабочих…» [стр. 205].

{Вот тоже [1091] великолепный результат капиталистического производства: «увековечение расы рабочих»! Конечно, если бы производительность труда была достаточна лишь для воспроизводства условий труда и для сохранения жизни рабочего, то никакой избыток не был бы возможен, а следовательно, не было бы ни прибыли, ни капитала. Но то обстоятельство, что природа не имеет никакого отношения к тому, что, несмотря на наличие этого избытка, увековечивается раса рабочих, а избыток принимает форму прибыли и на этой основе «увековечивается» раса капиталистов, — это обстоятельство признал сам Рамсей, когда он заявил, что «оборотный капитал» (так он называет заработную плату, наемный труд) не является существенным условием производства, а обязан своим существованием лишь «плачевной бедности основной массы народа». Рамсей не сделал того вывода, что капиталистическое производство «увековечивает» эту «плачевную бедность», хотя он, с другой стороны, признаёт это, когда говорит, что капиталистическое производство «увековечивает расу рабочих» и оставляет им ровно столько, сколько необходимо для этого увековечения. В вышеуказанном смысле можно сказать, что прибавочная стоимость и т. д. базируется на некотором законе природы, на производительности человеческого труда в его взаимодействии с природой. Однако сам Рамсей указывает на абсолютное удлинение рабочего времени как на источник прибавочной стоимости (стр. 102); он указывает также и на повышающуюся вследствие прогресса в промышленности производительность труда.}

«… Достаточно валовому продукту хотя бы чуть-чуть превысить то, что безусловно необходимо для вышеназванных целей, и уже становится возможным отделение от общей массы продукта особого дохода под названием прибыли, который принадлежит другому классу людей» (стр. 205). «Само существование капиталистических предпринимателей как особого класса зависит от производительности труда» (стр. 206).

Во-вторых, говоря о выравнивании нормы прибыли путем повышения цен в некоторых отраслях, вызванного [общим] повышением заработной платы, Рамсей замечает:

«Повышение цен в некоторых отраслях производства в результате общего повышения заработной платы отнюдь не избавило капиталистических предпринимателей от сокращения их прибыли, оно даже ничуть не уменьшило их совокупной потери, а способствовало лишь более равномерному распределению этой потери между различными группами, составляющими этот класс» (стр. 163).

И если капиталист, вино которого является продуктом 100 рабочих (пример Рамсея), продает его так же дорого, как и другой капиталист, товар которого является продуктом 150 рабочих, дабы «данное применение капитала было не менее прибыльно, чем другие его применения», то ясно, что содержащаяся в вине и в другом товаре прибавочная стоимость вследствие этого не увеличивается, а только равномерно распределяется между различными группами капиталистов. [1091]

[1089] Рамсей приводит снова также и рикардовские «исключения» [из определения стоимости рабочим временем]. Эти «исключения» нам нужно будет рассмотреть в нашем тексте там, где мы будем говорить о превращении стоимости в цену производства [price of production] [116] , А именно, сказать об этом нужно будет, вкратце, следующее. Если предположить, что продолжительность рабочего дня в различных отраслях производства (поскольку это не компенсируется интенсивностью труда, неприятностью труда и т. д.) одинакова, или, точнее, если предположить, что одинаков прибавочный труд, одинакова норма эксплуатации, — то изменение нормы прибавочной стоимости может произойти лишь в том случае, если заработная плата повышается или падает. Такого рода изменение нормы прибавочной стоимости, соответствующее повышению или падению заработной платы, различным образом влияло бы на цены производства [Produktionspreise] товаров в зависимости от органического строения капитала. Тот капитал, переменная составная часть которого велика по сравнению с постоянной частью, получал бы вследствие падения заработной платы большее количество прибавочного труда, а вследствие повышения заработной платы присваивал бы меньше прибавочного труда, чем те капиталы, у которых постоянная составная часть больше по сравнению с переменной частью. Таким образом, повышение или падение заработной платы воздействовало бы на норму прибыли в обеих отраслях в обратном направлении, т. е. вызывало бы противоположные отклонения от общей нормы прибыли. Поэтому, для того чтобы сохранялась общая норма прибыли, цена товаров первого рода при повышении заработной платы повысится, цена товаров второго рода понизится. (Каждый род капитала, конечно, лишь в той степени непосредственно затрагивается колебаниями заработной платы, в какой он применяет много или мало живого труда в сравнении с величиной всего затрачиваемого капитала.) Наоборот, когда заработная плата падает, цена товаров первого рода понизится, а цена товаров второго рода повысится.

Собственно говоря, все это едва ли относится к рассмотрению первоначального превращения стоимостей в цены производства и первоначального установления общей нормы прибыли, так как это, скорее, вопрос о том, каким образом общее повышение или падение заработной платы повлияло бы на цены производства, регулируемые общей нормой прибыли.

Еще меньшее отношение имеет этот случай к различию между основным и оборотным капиталом. Банкир и купец применяют почти исключительно один только оборотный капитал, по очень мало применяют переменного капитала, т. е. они затрачивают относительно мало капитала на живой труд. Владелец рудника, наоборот, применяет бесконечно больше основного капитала, чем капиталист-портной. Но применяет ли он живой труд в такой же пропорции — это большой вопрос. Только потому, что Рикардо выдвинул этот специальный, сравнительно незначительный случай в качестве единственного различия. между ценой производства и стоимостью (или, как он ошибочно говорит; в качестве исключения из определения стоимости рабочим временем) и представил его в форме различия между основным и оборотным капиталом, получилось то, что эта ошибка перешла как важная догма — и притом в неправильной форме — во всю последующую политическую экономию. (Владельца рудника следует противопоставлять не портному, а банкиру и купцу.) [Рамсей говорит:]