Чтение онлайн

И госпожа Абе заспешила домой. Но еще раз остановилась, потому что из своих ворот вышла на улицу девочка Ненни. Ее платьице и передник были по-утреннему свежие. В руках у нее был мяч. А на тротуаре она увидела камешек. И запрыгала на одной ноге, гоня камешек по чистому политому асфальту и прижимая к груди красно-синий мяч.

– Иди сюда, Ненни, - сказала госпожа Абе.

И, достав из сумки яблоко, дала его Ненни.

Городские часы медленно и важно пробили три четверти.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТОГО ЖЕ УТРА,

И ПО УЛИЦАМ ИДУТ РАЗНЫЕ ПРОХОЖИЕ

Городские часы пробили семь.

Городские часы пробили четверть восьмого.

– А кто такой этот Гун?
– спросил приезжий иностранец у мальчика Илля.

– Да просто дурачок, - ответил Илль.
– Идет, бывало, весь в грязи и сам с собой считается: эники-беники ели вареники, эники-беники клец.

– Что это значит?

– Ничего не значит. Просто такая считалка. Его все кормили, чтоб не пропал с голоду. Так много кормили, что он разжирел. Но когда он повадился кусаться, пришлось, конечно, его лечить. Вы приехали с другого конца света?

– Да.

– А как ваша фамилия?

– У меня фамилия трудная, зови меня по специальности: астроном.

– Ладно, - сказал Илль.
– Пошли дальше. Вон дворец. Когда-то в нем жил король, потом разные правители. Это было во времена безумств и преступлений.

Астроном смотрел на дворец в бинокль.

– А теперь кто живет?

– Теперь живу я, - ответил Илль, - и другие мальчишки, у которых нет ни отца, ни матери. Это устроил Дубль Ве.

– А где живет сам Дубль Ве?

– У него комнатка в ратуше. Он не захотел во дворец. Он сказал одному там заблудиться можно, как в лесу.

– А это что за явление?
– Астроном покрутил колесико на бинокле. Боже мой!

– Какое явление? Что вы видите?

– Новую звезду. Спустилась с небес и движется нам навстречу.

– А-а, - сказал Илль, - вы это про Белую Розу?

– Ее так зовут? Неужели?

– Привет, Белая Роза, - сказал Илль, и она ему кивнула, проходя.
– На работу пошла Белая Роза.

– На работу! Она работает!

– Конечно, а как же? Что делать ей, если не работать?

– Как что делать? Сиять, потрясать!

– А она и потрясает и работает, это же совмещать можно. А вон старик идет, вон, видите? Это поинтересней, чем Белая Роза.

– Мальчик, ты не понимаешь, что говоришь. Как может быть такая рухлядь интересней Белой Розы?

– А знаете, сколько ему лет?

– Думаю - сто.

– Думаю - больше. А знаете, кто он? Ученик Себастиана.

– Себастиана? Того самого?

– Того самого. Великого Себастиана. Здравствуйте, мастер Григсгаген, доброе утро!

Старик шагал, тяжело переставляя свою трость с роговым набалдашником. У него было длинное лицо, от древности темное и неподвижное, как у мумии; но он был старательно выбрит и одет молодо и модно, в светлом плаще и галстуке с абстрактным узором. Большой серый пес шел рядом, позвякивая ошейником.

– Что ж, - сказал астроном, глядя вслед старику, - по возрасту он вполне мог быть учеником великого Себастиана.

Городские часы пробили половину восьмого.

– Эти часы сделал Себастиан, - сказал Илль, - а мастер Григсгаген за ними присматривает. Говорят, Себастиан был волшебник - я не верю, конечно. Но, во всяком случае, таких часов больше нет нигде.

– Чем же они замечательны?

– Видите, все часы на свете обязательно врут, ну хоть на четверть секунды. По большей части отстают или же мечутся туда-сюда - то забегут вперед, то ползут по-черепашьи. Сегодня четверть секунды, завтра четверть секунды - и смотришь, человек из-за них на поезд опоздал. В часовой мастерской, например, вот обратите внимание, все часы показывают разное, даже смешно. А эти никогда не отстают и не спешат: всегда показывают правильно.

Они дошли до угла, им открылась площадь с голубями и в глубине ее здание ратуши, и на ратуше башня, и на башне - часы.

– Весь город проверяет свои часы по этим, - сказал Илль.
– Вы не хотите проверить?

– Я свои проверяю по Марсу, - ответил астроном.

ЧАСЫ НА РАТУШЕ

Циферблат у них был квадратный, темно-синий, и на нем золотые стрелки с сердцами и лилиями.

Кроме обычных римских цифр, на циферблате были обозначены знаки зодиака и фазы Луны.

В отдельном небольшом круге совершала бег секундная стрелка. Она бежала, легко касаясь своим острием золотых черточек, отделяющих секунду от секунды.

Все это золото знаков и стрелок было покрыто светящимся составом. Так что жители могли узнать верное время когда угодно, днем и ночью.

Волшебно правильно шли часы. Илль ничего не приврал астроному.

Они напоминали человеку о его делах.

Напоминали, что пора обедать.

Напоминали девушке, что любимый ждет, заждался - и как бы у него не лопнуло терпение.

Они всем руководили и всюду присутствовали. Ни в одном деле без них нельзя было обойтись. Ни в лаборатории, ни в школе, ни на железной дороге, ни на спортивных состязаниях - нигде.

Они устраивали порядок и благообразие. Как бы город держался без них?

Они шли вперед, и время шло вперед - они его подталкивали в нужном направлении.

И когда они торжественно вызванивали, возвещая Время, Идущее вперед, было бодро и хорошо на душе.

МАСТЕР ГРИГСГАГЕН И БЕЛАЯ РОЗА

Белая Роза приостановилась у витрины и рассматривала выставленные там украшения - браслеты из пластмассы и стеклянные бусы.

– Приветствую вас!
– сказал, подойдя, мастер Григсгаген.
– Что тут привлекло столь пристальное ваше внимание?

– Я думаю, - сказала она, - вон то ожерелье из бисера пойдет к свадебному платью или не пойдет?

Любые слова сходили с ее губ как музыка. С ее уст. Ее благоуханных уст. Вот как надо бы об этом говорить, не иначе.

Мастер надел очки, чтобы оценить ожерелье из бисера.

– Нет. Эти убогие побрякушки оскорбительны для Белой Розы. Украшения, достойные вас, ушли в прошлое. Настоящий жемчуг, за которым отважные искатели ныряли в морские глубины. Каждая жемчужина была оплачена ценой риска, потому и стоила дорого... Настоящие брильянты. Они разбрызгивают такой живой, грозный огонь.