Чтение онлайн

–  Очевидно, - сказал Гедеон Спилет, - люди не только высадились здесь, но даже некоторое время жили. Что же это были за люди? Сколько их было? Сколько осталось?

–  В записке говорится лишь об одном человеке, - заметил Герберт.

–  Быть не может, чтобы мы его не отыскали!
– воскликнул Пенкроф.

Итак, поиски продолжались. Моряк и его друзья пошли по дороге, наискось пересекавшей островок, и она привела их к речке, впадающей в океан.

Не только животные, вывезенные из Европы, не только следы топора, но и растения, встречающиеся здесь, неоспоримо доказывали, что человек побывал на острове. Кое-где на полянках, в давние времена, очевидно, были разбиты грядки.

Герберт очень обрадовался, когда обнаружил картофель, морковь, капусту, репу: ведь если собрать клубни и семена, можно и на острове Линкольна развести все эти овощи!

–  Вот хорошо!
– воскликнул Пенкроф.
– Набу пригодится, да и нам тоже! Пусть не найдем потерпевшего крушение, все равно не зря попутешествовали, господь нас вознаградил.

–  Все это так, - возразил Гедеон Спилет, - но раз огороды в таком запустении, значит на острове давным-давно никто не живет.

–  Верно, - согласился Герберт, - кто бы стал пренебрегать овощами!

–  Что тут и толковать, сразу видно, что потерпевший кораблекрушение покинул остров!
– добавил Пенкроф.

–  По-вашему, записка написана очень давно?

–  Разумеется.

–  И бутылка долго плавала по морю, пока ее не выбросило на остров Линкольна?

–  Что же тут особенного?
– ответил Пенкроф и добавил: - Уже темнеет, пора прекратить поиски.

–  Вернемся на судно, а завтра все начнем сызнова, - предложил журналист.

Совет был мудрый, и все собрались ему последовать, как вдруг Герберт воскликнул, указывая на какое-то сооружение, темневшее между деревьями:

–  Хижина!

И трое друзей тотчас же поспешили к хижине. В сумерках можно было разглядеть, что она построена из досок и покрыта толстой просмоленной парусиной.

Пенкроф распахнул полуоткрытую дверь и вбежал в хижину.

Там было пусто!

Пенкроф, Герберт и Гедеон Спилет молча стояли в темной хижине.

Пенкроф громко окликнул хозяина.

Ответа не последовало.

Тогда моряк высек огонь и зажег сухую ветку; свет на миг озарил каморку, и она показалась путникам нежилой. В очаге, сложенном из необтесанных камней, виднелась зола, а на ней - охапка хвороста. Пенкроф бросил туда горящую ветку, хворост затрещал, и яркое пламя осветило хижину.

И тут друзья заметили кровать, покрытую отсыревшими, пожелтевшими одеялами, - очевидно, ею уже давно никто не пользовался; у очага валялись два ржавых котелка и опрокинутая миска; в шкафу висела кое-какая матросская одежда, покрытая плесенью; на столе виднелись оловянные тарелки и библия, позеленевшая от сырости; в углу лежали инструменты - лопата, кирка, мотыга и два охотничьих ружья, причем одно было сломано; на полке стояли бочонок с порохом, бочонок с дробью и несколько коробок с капсюлями; все было покрыто густым слоем пыли, накопившейся, быть может, за долгие годы.

–  Никого нет, - наконец, произнес журналист.

–  Никого!
– подтвердил Пенкроф.

–  Тут давно никто не живет, - заметил Герберт.

–  О да, очень давно, - ответил журналист.

–  А не переночевать ли нам в хижине, мистер Спилет?
– предложил Пенкроф.

–  Согласен, Пенкроф, - ответил Гедеон Спилет, - если хозяин и придет, он, право, не рассердится на непрошенных гостей.

–  Хозяин не придет!
– сказал моряк, качая головой.

–  По-вашему, он уехал?
– спросил журналист.

–  Нет, если бы уехал, захватил бы оружие и инструменты, - ответил Пенкроф.
– Ведь вы знаете, как дорожит человек вещами, которые вместе с ним уцелели при кораблекрушении. Да нет же, нет, - повторил моряк с глубоким убеждением, - он не покинул острова. Если он смастерил лодку и пустился на ней в путь, он ни за что не оставил бы самых необходимых вещей! Нет, он на острове!

–  И он жив?
– спросил Герберт.

–  Может быть, жив, а может быть, умер. А если и умер, то ведь не зарыл же он сам себя, - ответил Пенкроф, - стало быть, мы найдем его останки.

Итак, друзья решили провести ночь в покинутой хижине; они жарко натопили ее, благо дров было припасено достаточно. Закрыв дверь, Пенкроф, Герберт и Гедеон Спилет уселись на скамью; они были погружены в свои думы и лишь изредка перебрасывались словами. В таком расположении духа человек строит всяческие догадки и готов ко всяческим неожиданностям; они жадно ловили звуки, доносившиеся из леса. И если бы дверь вдруг распахнулась и кто-нибудь вошел, они ничуть не удивились бы, хотя домик и был заброшен; они от всей души пожали бы руку человека, потерпевшего кораблекрушение, - неизвестного, которого ждали, как друга.

Но они так и не услышали шума шагов, дверь так и не отворилась, а время текло.

Какой же длинной показалась ночь моряку и его спутникам! Герберт, правда, проспал часа два, ибо в его возрасте сон необходим. Всем троим хотелось поскорее снова приняться за поиски и осмотреть все укромные уголки острова. Разумеется, Пенкроф сделал правильные выводы, и можно было с уверенностью сказать, глядя на покинутую хижину и уцелевшие в ней инструменты, утварь и оружие, что человек, живший здесь, погиб. Поэтому было решено разыскать его останки и похоронить их по христианскому обычаю.

Рассвело. Пенкроф и его товарищи тотчас же начали осматривать хижину.

Место для нее было выбрано очень удачно, у подножья холма, под сенью пяти-шести великолепных камедных деревьев. Перед фасадом была прорублена широкая просека, хорошо было видно море. Лужайка, обнесенная почти развалившейся деревянной изгородью, спускалась к берегу, а слева от нее в море впадал ручей.

Хижина была построена из досок, по всей вероятности из обшивки корпуса или палубы какого-то судна. Разбитое судно было, очевидно, выброшено на островок, кто-нибудь спасся и, раздобыв инструменты, построил хижину из обломков корабля.

Никаких сомнений не осталось, когда Гедеон Спилет, обойдя вокруг хижины, заметил на одной из досок - вероятно, бывшего фальшборта - такие, почти стершиеся, буквы:

«Б…тан…я».

–  Британия!
– закричал моряк, которого подозвал журналист.
– Так часто называют корабли, и я, право, не знаю, американское или английское было это судно.

–  Это не важно, Пенкроф!

–  Не важно, что и говорить, - согласился Пенкроф, - если моряк еще жив, мы спасем его, откуда бы он ни был родом. Но пока мы не возобновили поиски, навестим-ка «Бонадвентур».