Чтение онлайн

–  Но ведь термометр показывает пятьдесят восемь градусов (14° выше нуля по стоградусному термометру)!
– заметил Гедеон Спилет.

Сайрес Смит смотрел на белую пелену молча, ибо не знал, чем объяснить, что снег выпал в такое время года и при такой теплой погоде.

–  Тысяча чертей!
– воскликнул Пенкроф.
– Все наши насаждения вымерзнут!

Моряк уже собрался спуститься вниз, но непоседа Юп опередил его.

Не успел орангутанг ступить на землю, как толстый пласт снега взвился вверх и рассыпался в воздухе бесчисленными хлопьями, на мгновение заслонив солнце.

–  Птицы!
– крикнул Герберт.

Действительно, то были стаи морских птиц с ослепительно белым оперением. Сотни тысяч птиц опустились на островок и на побережье, а теперь, взмыв в небо, исчезли вдали, на глазах у изумленных колонистов, перед которыми, точно на сцене, зима неожиданно сменилась летом. К сожалению, все произошло так внезапно, что Гедеону Спилету и Герберту не удалось подстрелить ни одной птицы. Так друзья и не узнали, к какой породе принадлежат эти пернатые и как они называются.

Спустя несколько дней, 26 марта, исполнилось два года с тех пор, как аэронавты, потерпевшие крушение, попали на остров Линкольна!

Прошло целых два года! Два года колонисты жили вдали от людей! Они не ведали о том, что творится в цивилизованном мире, и, попав на остров, затерянный среди океана, словно очутились на крошечном астероиде солнечной системы.

Что сейчас происходит у них на родине? Их неотступно преследовала мысль о родной стране, стране, которую раздирала гражданская война в тот час, когда они ее покидали, - может быть, мятеж южан заливает ее потоками крови! Мысль эта наполняла их тревогой, и они часто беседовали о родине, не сомневаясь, однако, что правое дело северян восторжествует во славу Соединенных Штатов.

За эти два года ни один корабль не прошел в виду острова, ни один парус не появился на горизонте. Очевидно, остров Линкольна находился в стороне от морских путей и о нем никто не знал, о чем свидетельствовали также и карты. Иначе источники пресной воды, бесспорно, привлекали бы сюда корабли, хоть на острове и не было удобной бухты.

Безбрежное море, расстилавшееся вокруг, было всегда пустынно, и колонисты знали, что никто не поможет им вернуться на родину, что надо рассчитывать только на самих себя. И все же у них была единственная возможность спастись, о ней колонисты и говорили как-то в начале апреля, собравшись в зале Гранитного дворца.

Речь зашла об Америке, о родной стране, которую они почти не надеялись увидеть снова.

–  Право же, у нас только одна возможность покинуть остров Линкольна, - сказал Гедеон Спилет, - надо построить корабль, чтобы пройти по морю несколько сот миль. Раз нам удалось построить бот, построим и корабль.

–  И доберемся до островов Туамоту, раз добрались до острова Табор, - подхватил Герберт.

–  Я не против этого, - ответил Пенкроф, обладавший решающим голосом во всех вопросах, касавшихся мореплавания, - не против, хотя одно дело - проплыть большое расстояние, а другое - проплыть маленькое! Когда мы плыли на остров Табор, ветер играл нашим ботом, как щепкой, но мы знали, что берег недалек, а тысяча двести миль - не малый путь: ведь до ближайшей земли не меньше!

–  Неужели, Пенкроф, вы не отважитесь?
– спросил журналист.

–  Я-то на все готов, мистер Спилет, - ответил моряк, - сами знаете, перед опасностью я не отступаю!

–  Заметь-ка, Пенкроф, ведь у нас завелся еще один моряк, - вставил Наб.

–  Кто же?
– удивился Пенкроф.

–  Айртон.

–  Верно, - подтвердил Герберт.

–  Если только он захочет отправиться с нами!
– оказал Пенкроф.

–  Что вы, Пенкроф!
– воскликнул журналист.
– Уж не думаете ли вы, что если бы яхта Гленарвана пристала к острову Табор в те дни, когда Айртон жил там, он отказался бы уехать?

–  Вы забываете, друзья, - заметил Сайрес Смит, - что разум у Айртона помутился только за последние годы. Но дело не в этом. Надо решить, можно ли рассчитывать, что шотландский корабль вернется за Айртоном? Ведь Гленарван обещал возвратиться на остров Табор, когда сочтет, что Айртон искупил свою вину, и я уверен, он сдержит свое слово.

–  Несомненно, - сказал журналист, - и приедет скоро, ибо Айртон в изгнании уже двенадцать лет!

–  Да и я согласен с вами, - сказал Пенкроф, - лорд Гленарван вернется, и ждать его недолго. Но где, по-вашему, пристанет его яхта? Конечно, к острову Табор, а не к острову Линкольна.

–  Совершенно верно, - вмешался в разговор Герберт, - тем более что остров Линкольна даже не нанесен на карту.

–  Поэтому-то, друзья мои, - продолжал инженер, - надо принять меры и известить того, кто приплывет к острову Табор, что Айртон и мы сами находимся на острове Линкольна.

–  Что верно, то верно, - сказал журналист, - по-моему, проще всего оставить в хижине, где жил капитан Грант, а затем Айртон, записку с точными координатами нашего острова, да положить так, чтобы она бросилась в глаза Гленарвану или его спутникам.

–  До чего же досадно, - воскликнул моряк, - что мы не сообразили сделать это, когда были на острове Табор!

–  Нам это и в голову не пришло!
– заметил Герберт.
– Ведь мы не знали о прошлом Айртона, не знали, что за ним обещали приехать; все стало известно только осенью, но тогда из-за ненастья нельзя было возвратиться на остров Табор.

–  Да, - подтвердил Сайрес Смит, - тогда было уже поздно, теперь придется ждать до весны.

–  А что, если шотландская яхта явится именно теперь?
– спросил Пенкроф.

–  Вряд ли, - ответил инженер, - зимой Гленарван не пустится в дальнее плавание. Но, может статься, за те пять месяцев, что Айртон живет здесь, Гленарван побывал на острове Табор, если же нет, то нам еще долго его ждать, и мы не опоздаем; в октябре, когда наступит хорошая погода, отправимся на остров Табор и оставим там записку.

–  Не повезло нам, - заметил Наб, - если яхта «Дункан» уже побывала в этих морях.

–  Надеюсь, что нет, - отозвался Сайрес Смит, - провидение не лишит нас возможности попасть на родину!