Чтение онлайн

«Кошачьими хвостами» называют длинные облака, разбросанные в зените и напоминающие легкие хлопья ваты; они не спускаются ниже пяти тысяч футов над уровнем моря и обычно предвещают бурю.

–  Ну что ж!
– произнес Сайрес Смит.
– Помчимся на всех парусах и поищем убежище в заливе Акулы. Думаю, что там «Бонадвентуру» не будет угрожать опасность.

–  Совершенно верно, - подтвердил Пенкроф, - к тому же на северном берегу скучно - одни дюны.

–  Я бы охотно провел не только ночь, но и весь завтрашний день в этом заливе, - добавил инженер, - его стоит осмотреть как следует.

–  Полагаю, что нам волей-неволей придется это сделать, - ответил Пенкроф, - поглядите-ка, что творится на западе! Черным-черно!

–  Во всяком случае, при попутном ветре мы успеем добраться до мыса Северная Челюсть, - заметил журналист.

–  Ветер-то попутный, - отозвался моряк, - а лавировать придется, иначе в залив не войдешь, и делать это лучше засветло; ведь мы не знаем, какое там дно!

–  Дно там, вероятно, усеяно рифами, - подхватил Герберт, - если судить по южной части залива Акулы.

–  Вам виднее, Пенкроф, - сказал Сайрес Смит, - мы на вас полагаемся.

–  Будьте покойны, мистер Сайрес, - ответил моряк, - зря рисковать не стану! Пусть лучше меня пырнут ножом, только бы нутро «Бонадвентура» не пострадало.

«Нутром» Пенкроф называл подводную часть судна, ведь он дорожил ботом больше, чем своей жизнью.

–  Который час?
– спросил Пенкроф.

–  Десять, - ответил Гедеон Спилет.

–  А сколько миль осталось до мыса Северная Челюсть, мистер Сайрес?

–  Около пятнадцати, - сказал инженер.

–  Через два с половиной часа, - сказал моряк, - то есть в половине первого, мы выйдем на траверс мыса. Досадно, что прилив в эту пору схлынет и настанет отлив. Трудно, пожалуй, будет войти в бухту против течения и ветра, вот чего я боюсь.

–  Тем более, - сказал Герберт, - что сегодня полнолуние и что сейчас, в апреле, будут сильные приливы и отливы.

–  Как по-вашему, Пенкроф, - спросил Сайрес Смит, - нельзя ли бросить якорь у оконечности мыса?

–  Бросить якорь у самого берега, когда вот-вот разразится буря!
– воскликнул моряк.
– Да вы что, мистер Сайрес! Захотели по своей охоте ко дну пойти?

–  Как же быть?

–  Постараюсь продержаться в открытом море до начала прилива, то есть до семи часов вечера, и если еще не совсем стемнеет, попытаюсь войти в залив; не удастся - ляжем в дрейф на всю ночь, а на заре я проведу бот в бухту.

–  Повторяю, Пенкроф, мы полагаемся на вас, - сказал Сайрес Смит.

–  Эх, - вздохнул Пенкроф, - стоял бы здесь маяк, нам плыть по морю было бы куда легче!

–  Верно, -поддержал Герберт, - но сейчас на берегу нас не ждет заботливый друг, никто не разожжет костра, не укажет нам пути в бухту!

–  Да, кстати, дорогой Сайрес, - обратился к инженеру Гедеон Спилет, - мы даже не поблагодарили рас, а ведь, по совести говоря, нам бы ни за что не увидеть острова, если бы не костер…

–  Костер?
– с удивлением переспросил Сайрес Смит.

–  Речь идет о том, мистер Сайрес, что нам туго пришлось на борту «Бонадвентура», - ответил за журналиста Пенкроф, - когда мы возвращались домой. Мы наверняка прошли бы мимо острова, если бы вы не позаботились, не зажгли костра на площадке возле Гранитного дворца в ночь с девятнадцатого на двадцатое октября.

–  Да, да, конечно… - проговорил инженер, - мысль была удачная!

–  А вот сейчас некому оказать нам такую услугу, разве только Айртон догадается, - добавил моряк.

–  Да, некому!
– подтвердил Сайрес Смит.

А несколько минут спустя, оставшись вдвоем с журналистом на носу судна, инженер тихо сказал:

–  Знаю лишь одно, Спилет, что в ночь с девятнадцатого на двадцатое октября я не зажигал костра на площадке возле Гранитного дворца, да и нигде в ином месте!

Все произошло именно так, как предвидел Пенкроф, - чутье не обмануло его. Ветер все свежел и, разразившись бурей, достиг скорости сорока - сорока пяти миль в час [12]; парусники, застигнутые таким ветром в открытом море, обычно спешат взять рифы и убрать брамселя. Было около шести часов вечера, когда «Бонадвентур» пришел на траверс залива Акулы, но начался отлив, и судну не удалось войти в бухту. Капитан Пенкроф, вынужденный держаться в открытом море, при всем желании не мог бы добраться даже до устья реки Благодарения. Итак, зарифив грот и поставив кливер, он выжидал, повернув бот носом к суше.

К счастью, несмотря на бешеные порывы ветра, море, защищенное берегом, разбушевалось не очень сильно. Нечего было опасаться валов, удары которых гибельны для маленьких суденышек. Да и «Бонадвентур», вероятно, не перевернулся бы, ибо был нагружен балластом по всем правилам, но огромные валы обрушивались на палубу и могли разбить судно. Пенкроф - опытный моряк - приготовился к бою. Он безгранично верил в достоинства своего бота, но все же ждал утра с некоторым беспокойством.

За всю ночь Сайресу Смиту и Гедеону Спилету ни разу не удалось остаться с глазу на глаз, а между тем, судя по словам, которые инженер шепнул журналисту, следовало поговорить о новом проявлении таинственной силы, повидимому управляющей островом Линкольна. Гедеона Спилета неотступно преследовала мысль о новой загадке - о костре, горевшем на взморье. Ведь не приснился же ему костер! Герберт и Пенкроф тоже его видели! Костер помог им в непроглядной тьме определить положение острова; они не сомневались, что его разжег инженер, а теперь, извольте-ка видеть, Сайрес Смит решительно утверждает, что он тут ни при чем!

Журналист дал себе слово обсудить все это с инженером, как только они вернутся домой, и убедить Сайреса Смита, что в тайну необходимо посвятить всех. Быть может, надо сообща исследовать остров Линкольна!

Как бы то ни было, но в эту ночь огонь не появился на побережье у входа в неисследованный залив, и бот до утра дрейфовал в открытом море.

Когда на востоке появились первые проблески зари, ветер чуть утих и переменил направление на два румба, что позволило Пенкрофу без труда провести бот по узкому проливу. Часов в семь утра «Бонадвентур», обогнув мыс Северная Челюсть, осторожно миновал пролив и вошел в бухту, обрамленную глыбами застывшей лавы самых причудливых очертаний.

–  Отменный рейд, тут мог бы разместиться целый флот!
– воскликнул Пенкроф.

–  Примечательнее всего здесь то, - заметил Сайрес Смит, - что берега залива образованы двумя потоками вулканической лавы, очевидно с каждым извержением ее накапливалось все больше. Поэтому залив превосходно защищен: должно быть, даже во время шторма море тут спокойно, словно озеро.

–  Верно, - ответил моряк, - ветер может ворваться сюда только через узкую горловину между двумя мысами, к тому же северный мыс прикрывает южный, так что шквалам сюда вторгнуться трудновато. Ей-богу, наш «Бонадвентур» мог бы тут целый год спокойно простоять на якорях.