Чтение онлайн

Правая и левая стороны сцены заняты выступающими углами заводских сооружений, уходящих вверх. В дымке сумерек видна вдали башня. Там же действует кран. Строители где-то наверху. На сцену выходит Болдырев. Осматривает строительство и, заинтересовавшись чем-то, садится, задумчиво смотрит. Чернорабочие катят вагонетки. Кто-то пришел к водопроводной колонке, снял рубаху, облился.

Тот, кто облился. Умная голова воду придумала. (Надел рубаху, уходит.)

Входят три работницы-кирпичницы. Они одеты по-праздничному.

Первая работница. Он! Ей-богу, он! Сидит думающий…

Третья работница. Бабы, а бабы!

Вторая работница. Ну?

Третья работница. А как он есть думающий, так нам, может, до него не прикасаться? А? А то выйдет абсюрд.

Первая работница. Ну, ты, думающий… Мало где человек думает!

Вторая работница. Конечно, голова бесплатная.

Первая работница. Ты, Лида, умеешь загимпотизировать. У тебя лицо, как бы сказать… женское… и глаза черные, вот…

Третья работница. Что же, я тебе прельщать его буду, что ли? Я женщина спокойная.

Вторая работница. Да на что нам твое спокойствие нужно?

Первая работница. Во-во! Ты ему медленным голосом и расскажи. Так, мол, и так… И мы стоим на страже. (Очень довольна). Вот!

Третья работница(нежно). Товарищ… Товарищ директор! Это мы… Я, Лида… (Застыдилась.) Извините нас, пожалуйста. (Пауза). Кирпич — наш. И огнеупорный — наш. Здравствуйте, товарищ Болдырев!

Болдырев. А-а… кирпич… где? А, это вы! Производственная комиссия… Здравствуй, Лида!

Первая работница(третьей работнице). Ну-ну!.. Лида!..

Третья работница. Мы стоим на страже… мы… (Почти со слезами.) Как ведь мы работали… здесь, под ложечкой, тянет, щемит, а в глазах синие колеса ходуном ходят, вроде ты пьяная…

Первая работница. Продовольствие, сам знаешь, одна кооперация, и больше ни шиша.

Третья работница. Больно было в душе, товарищ директор. Возьми ее, меня… Я перебралась за Волгу, корзину яиц купила, на базаре продала — и сыта. И вот… вот видишь… вот… вот, до слез вот… Идешь, и… как люди не видят… кирпич, как дите, ладонью погладишь — мой! Несчастная бабенка Лидка об этом кирпиче почти не спала… не спала… матюком инженера крыла… Мы вот… они… все мы, как в своей избе, как для детишек наших… каждый кирпичик… Сознание в нас есть, а высказать его — не выскажешь.

Первая работница. Товарищ Болдырев, до свиданьица!

Болдырев. Это куда же уходите?

Вторая работница. Программу отликвидировали. На полную кладку сто процентов.

Первая работница. И теперь мы едем…

Болдырев. Едете? Куда же вы едете?

Вторая работница. Соцстрахом… в Крым… Я для организма и за деятельность.

Болдырев. Это… я тебе завидую.

Вторая работница. Ну, уж… хоть тебе, конечно, тоже для организма надо…

Первая работница. Ты, товарищ Болдырев, посинел… Мужчине в синем обличье нельзя… А я к мужу еду, на зиму. Муж мой из Красной Армии вертается, а я отсюда вертаюсь. Он мне письма пишет. Ты меня голой рукой не трогай. Я тоже… я…

Болдырев. Ну, прощайте, милые!.. А ты, Лида, тоже к мужу едешь на зиму?

Третья работница. Я?.. (Захохотала). Я неженатая! Я, мил, курсы проходить буду, а то мы математику, знаешь, какую понимаем? Ну то-то! Эх, директор, товарищ… хотелось нам тебе сказать на прощанье и… слов не знаем. Прощайте!

Работницы уходят.

Болдырев. Вон оно как… тронули.

Спускаются костромичи, с ними — рабочие.

Михалка. Степан Семеныч… эх, за три часа враз!

Суматохинов. Ну и темпа!..

У левого угла, поодаль от стены, сверху на канате люлька. В люльке — Лаптев и Картер.

Михалка. Браточки, гляди! Ермолай наш секретарем к Картеру нанялся.

Люлька стала, повисла в воздухе.

Браточки! Ермолай, как дух святой… раскрылатился.

Входит Данило Данилович.

Данило Данилович. Почему они стали?

Михалка. Я уж думаю — не на сто пятьдесят наработали, а хватай на двести.

Зотов. Пятьсот! Ты до ста двадцати доберись — пузо взопреет… Америка, она, брат, страна…

Суматохинов. Где-нибудь сукины сыны мутят. Проверить бы…

Болдырев. В чем дело? Почему люлька стала?

Михалка. Эй вы, херувимы-серафимы, на землю садиться надо.

Зотов. Дурак! Он ведь иностранец, а ты…

Михалка. Все одно ни черта не понимает по-нашему.

Артамон. Конечно, может, мы разные подобные (вертит пальцами) фасоны объясняем.

Михалка. Сдружились — водой не разольешь. На фотографию бы их снять. Один немой, другой глупый.

Зотов. Ну тебя к черту, Михалка! Язык…

Данило Данилович. Алло, мистер Картер!.. Э… э… бреди.

Суматохинов(махнул рукой). Забредили!

Картер(из люльки). Hallo!

Данило Данилович. Алло!

Картер. Hallo!