Чтение онлайн

Кстати, в 1918–1919 гг. Белозерская тоже находилась в Киеве. В начале 1980-х гг. она вспоминала, что обстановка в городе периода гражданской войны отразилась в булгаковском романе в существенно смягченном виде: «Там ведь было что-то ужасное! Тогда я ничего не боялась – а теперь я вспоминаю то, что видела, – мне даже иногда это снится – вспоминаю, и меня охватывает страх!»

В одно мгновение темное небо смешалось со снежным морем. – Цитата из гл. 2 «Капитанской дочки» (1833) А. Пушкина (П у ш к и н А. С. Полн. собр. соч.: В 17 т. М., 1995. Т. 8. Кн. 1. С. 287). Этот эпиграф вводит в роман образ «потопа» – вышедшего из берегов «моря житейского». В начале 1920-х годов В. Ходасевич писал о Пушкине: «С дурной погодой, с бурею, с ураганом сравнивает он все, что лежит вне поля воздействия отдельной личности. Злое правительство, народный мятеж, война, государственная необходимость, насилие массы над личностью, все, что сковывает индивидуальную свободу, все, что за стенами дома, – все это – дурная погода. Она – судьба» (Х о д а с е в и ч В. Поэтическое хозяйство Пушкина. Л., 1924. С. 59).

И судимы были мертвые по написанному в Книгах сообразно с делами своими… – Цитата из Апокалипсиса (Откр 20: 12).

С. 179. Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй. – В. Лакшин отмечает перекличку с начальными строками романа Г. Сенкевича «Огнем и мечом»: «Год 1647 был год особенный, ибо многоразличные знамения в небесах и на земле грозили неведомыми напастями и небывалыми событиями. ‹…› Летом случилось великое затмение солнца, а вскоре и комета запылала в небесах» (С е н к е в и ч Г. Собр. соч.: В 9 т. М., 1982. Т. 2. С. 7).

С. …звезда пастушеская – вечерняя Венера… – Эпитет «пастушеская» заставляет вспомнить, что Венера унаследовала от греческой Афродиты функции богини плодородия, вечной весны и жизни, а потому может быть представлена как покровительница крестьян; такая трактовка имеет проекцию на политическую ситуацию в романе, поскольку Городу противостоит именно крестьянская Украина. Как отмечает М. Чудакова, в «Белой гвардии» актуализируется образ звезды скорее утренней, чем вечерней: «…Предрассветное появление Венеры на небосклоне было знаком для пастухов, чтобы выпускать овец из овчарни на пастбище» (Ч у д а к о в а М. О. Антихристианская мифология советского времени: Появление и закрепление в государственном и общественном быту красной пятиконечной звезды как символа нового мира. Випперовские чтения – 1995: Библия в культуре и искусстве. М., 1996. Вып. 28. С. 355). Венера может быть воспринята и как путеводная (пастух = пастырь) звезда – начало романа вызывает в памяти евангельский мотив поклонения пастухов (Лк 2: 8-20).

С. …красный, дрожащий Марс – В. Лакшин проводит аналогии с тютчевским стихотворением 1820-х годов «Цицерон», в котором закат Марса – «кровавой звезды» Рима – символизирует крах античной цивилизации. Однако человек, присутствующий при подобной катастрофе, оказывается причастен вечности, т. е. богоравен:

(Т ю т ч е в Ф. И. Соч.: В 2 т. М., 1984. Т. 2. С. 59).

С. …и молодые Турбины не заметили… – Турбины – родовая фамилия автора романа (девичья фамилия бабки Булгакова по материнской линии). Л. Милн отмечает, что данная фамилия может быть понята и как «латинская»: лат. turbo, turbinis – вихрь, ураган, буря.

С. Мама, светлая королева, где же ты? – Мать писателя Варвара Михайловна (род. 1869), скоропостижно скончалась от тифа 1 февраля 1922 г. Ее смерть послужила для Булгакова важным стимулом в работе над романом.

С. …дочь Елена… – Одну из сестер автора «Белой гвардии» действительно звали Еленой (1902–1954; в замужестве – Светлаева); однако основным прототипом героини романа явилась другая сестра писателя, Варвара (1895–1954), в замужестве – Карум. После гимназии она училась в Киевской консерватории (которую не окончила), давала уроки музыки. Одна из сестер Булгаковых Надежда (1893–1971; в замужестве – Земская) писала о Варваре: «…Была самая энергичная из нас, веселая, хохотунья, музыкантша, любительница танцев и талантливый преподаватель при этом».

Булгаковская героиня ассоциируется с героиней античного мифа Еленой Прекрасной (похищение которой послужило поводом к Троянской войне). К тому же мифическая Елена – покровительница домашнего очага, а также мореплавателей и моряков: это соотносится с булгаковским образом Дома как оплота уюта, семейности в бурном море жизни.

С. …повенчалсь с капитаном Сергеем Ивановичем Тальбергом… – Прототипом Тальберга явился Леонид Сергеевич Карум (1888–1968), муж Варвары Булгаковой. Они поженились в мае 1917 г., а в мае 1918 г., когда начинается действие романа, приехали из Москвы в Киев, в дом № 13 на Андреевском спуске (куда незадолго до этого вернулись и Булгаков с женой). Т. Кисельгоф вспоминала о Каруме: «Он вообще неприятный был. Его все недолюбливали. ‹…› Вообще он нехорошо поступил. Он ведь был у белых. ‹…› Потом пришли красные, он стал у красных ‹…› Но Варя его любила. Она потом Михаилу такое ужасное письмо прислала: “Какое право ты имел так отзываться о моем муже… Ты вперед на себя посмотри… Ты мне не брат после этого…”» Впоследствии дочь Варвары и Леонида Карумов Ирина поясняла отношение своего отца к шурину – Михаилу Булгакову: «У него не укладывалось в голове, что работали сестры Михаила Афанасьевича, его жена, а он жил на их счет, ведя фривольный образ жизни! Конечно, в тот период отношения между папой и Михаилом Афанасьевичем были натянутыми. Но мой отец ценил талант шурина. ‹…› Он очень жалел тетю Тасю (жену Булгакова Татьяну. – Е. Я.), к которой М‹ихаил› А‹фанасьевич› относился высокомерно, с постоянной иронией и как к обслуживающему персоналу».

Что касается фамилии «Тальберг», она была хорошо известна в Киеве и вызывала малоприятные ассоциации. Юрист Н. Тальберг при Скоропадском занимал пост вице-директора департамента полиции и был ненавидим как петлюровцами, так и большевиками.

С. …когда старший сын, Алексей Васильевич Турбин, после тяжких походов, службы и бед вернулся на Украину… – Образ Алексея Турбина явно автобиографичен; однако автобиографичность романа не следует абсолютизировать – Булгаков пишет не семейную хронику и в ряде случаев явно нарушает историческую «достоверность»: так, детей в семье Булгаковых было не трое (как младших Турбиных в «Белой гвардии»), а семеро – три брата и четыре сестры (Михаил был старшим). К тому же автор романа в годы Первой мировой войны провел на фронте лишь около трех месяцев (в 1916 г. был врачом в прифронтовом госпитале). В Киев же в марте 1918 г. приехал (причем не один, а вместе с женой) из Вязьмы, где служил в местной больнице.

С. …в Город… – Несмотря на узнаваемый облик Киева, в романе он назван Городом. Тем самым намечены аналогии с античным Римом периода упадка (одно из именований античного Рима – Urbs): это город, противопоставленный «миру», как бы центр мира.

С. …снесли по крутому Алексеевскому спуску на Подол… – Имеется в виду Андреевский спуск в Киеве, по имени Андреевской церкви в честь Андрея Первозванного – «первого из двенадцати апостолов Христовых», который, по преданию, проповедовал русским язычникам учение Христово и поставил крест на Киевских горах. Однако Булгаков изменяет реальное название улицы – оно перекликается с именем главного героя и воспринимается как намек на «линию» жизни Алексея Турбина. Вместе с тем Алексей Турбин вызывает ассоциации с житийным Алексием – человеком Божьим.

С. Когда отпевали мать, был май… – Смерть матери Турбинных совпадает по времени с уходом матери Булгакова Варвары Михайловны из семейной квартиры в доме № 13 на Андреевском спуске ко второму мужу И. П. Воскресенскому (1873–1966), квартира которого находилась неподалеку (Андреевский спуск, 38). По воспоминаниям Т. Кисельгоф, Булгаков изначально был против отношений матери с будущим отчимом, начавшихся еще в конце 1900-х гг. (В. А. Булгакова овдовела в 1907 г., оставшись в 37-летнем возрасте с семью детьми).

С. Отец Александр… – Прототипом послужил А. Глаголев (1872–1937) – священник церкви Николы Доброго в Киеве (в ней Михаил Булгаков и Татьяна Лаппа венчались 26 апреля 1913 г.), друг семьи Булгаковых, профессор Киевской Духовной академии.

С. 180…Николка… – Образ Николки Турбина объединил черты двух младших братьев писателя – Николая и Ивана. Н. Булгаков (1898–1966) в 1917 г. стал студентом медицинского факультета Киевского университета, но вскоре был призван в армию и поступил в Алексеевское инженерное училище, – а в декабре 1917 г. вернулся к учебе в университете. В сентябре 1919 г. его призвали в Добровольческую армию и направили в Одесское Сергиевское артиллерийское училище (которое он и окончил). В октябре 1920 г. училище эвакуировалось в Константинополь, и родные около двух лет не знали о судьбе Н. Булгакова, видимо, считая его погибшим. В январе 1922 г. до Николая, жившего в Загребе, дошло письмо от матери из Киева, и он прислал ей ответ (письмо от 16 января); вскоре о том, что брат нашелся, узнал и Михаил Булгаков. Николай окончил медицинский факультет Загребского университета, стал бактериологом, в 1929 г. переехал в Париж и жил во Франции до конца своих дней. Другой младший брат М. Булгакова, Иван (1900–1969), еще не успевший окончить гимназию, в декабре 1918 г. вместе с Карумом выехал из Киева в Одессу, затем служил в штабе Астраханской армии. Отправившись в 1920 г. в эмиграцию из Крыма, И. Булгаков оказался в Париже, где сначала работал таксистом, затем стал балалаечником в русском оркестре.