Собрание сочинений в шести томах. Том первый
Шрифт:
3
Оглушительно дыша, Вышел он из камыша И глядит стрелою в цель. Устремляется газель Специально, чтоб упасть В поджидающую пасть. Тигр расправил для красы Африканские усы, Встал во весь звериный рост И раскручивает хвост. 4
Точка, точка, бугорок, Пара рог да пара ног... Неужели, неужели Это все, что от газели? 5
Ира! Ира! Ира — план, Посади меня в карман, Разверни свои бока, Подними под облака! С воротом распоротым Мы парим над городом, Наблюдая с высоты, Как горбатятся мосты, Как ложится ловко Синяя штриховка: То у круглой арки Разлеглися парки. То, косматей медвежат, Ели город сторожат. То идет по улице Лошадь меньше курицы, С белою попоною, С черною короною, С красною каретою, С гривою-кометою. 6
Точка, точка, запятая, Минус, рожица кривая. Ручка, ножка, огуречик — Вышел к морю человечек, И сияют на картинке Человечкины ботинки, И цилиндр, и часы, И кудрявые усы. И, подумав, я рисую Рядом даму голубую — Тонкую, унылую, Бледную и милую. Точки, точки, точки, точки, Черный пудель на цепочке. Дом, труба и из трубы — Дыма черные клубы. 7
А на пестром рынке Кринки да корзинки, Ходят да толкуют, Спорят да торгуют... Рыбьими салатами, Утками пернатыми, Виноградом, розами, Яйцами розовыми. 8
Шел однажды я по рынку, Спотыкнулся о корзинку... В этой маленькой корзинке Все товары хороши: Пудра, кружево, ботинки — Что угодно для души. 9
Ах, угодны для души Ваши мне карандаши! Молодые игры, Пожилые тигры, Храмы голубые, Дамы молодые, Небо, в небе колесо... Вы создатель их, Руссо... * *
*
Увы, весь этот мир не для меня! Неискренний, двуличный и пытливый, Я полюбил змеиные отливы И радуги угарного огня. Я полюбил разъятый, словно труп, Мой страшный мир в палитре увяданья; Но в оный час, когда из жестких губ Вдруг вылетит склерозное дыханье, И будет взгляд мой искренен и туп, Но страстного исполнен ожиданья, И я увижу смерть — совсем не ту, Что с детства мне обещана преданьем, — А дикий свет, нагую высоту, Вне образов, времен и очертанья... И вдруг пойму, что тяжкий подвиг мой, Ты — жизнь моя! Не пращуров наследство, А только путь бессмысленно прямой, Бессмысленно пустой, в нагое детство. И затоскую смертно трепеща; Приди тогда из облачных расселин И возврати мне тигра, солнце, зелень И музу старую под щетками хвоща. Каменный топор
I
Обработанный слепо и грубо, От столетий, как нищий, рябой. О, обглоданный веком обрубок, Путь истории начат тобой. От дубины в руке человечьей, От костра, покорившего жуть, Через смерти, дожди и увечья Начинает история путь. И идет по разбитым шеломам За атилловой скачкой коня По преданиям, с детства знакомым И дряхлеющим у огня. Низколобый, тупой и упорный, Он едва ли расскажет кому, Как стонали подземные горны И вселенная меркла в дыму. Как от самой последней границы, Где огонь разметал волоса, Отрывались свирепые птицы И летели гнездиться в леса. Как лилась раскаленная ворвань По звериным и птичьим тропам. Как от стонущей плоти оторван, Он в жестокие руки попал. И три ночи металась пещера, Заболевшая едким огнем. Человек, толстогубый и серый, Наклонялся над тонким кремнем. Неподвижный и чертовски быстрый, Он следил через бой молотка, Как растут разноцветные искры Сквозь змеиную шкуру песка. И когда на горячем квадрате Два кремня свой закончили спор, Он корой примотал к рукояти Этот первый в эпохе топор. II
Он идет по косогору Рыжий, сильный, молодой, Через реку, через гору, Через тень и через зной. Светят звезды паутины, Блещут радуги стрекоз. И на солнце греет спину Низколобый и звериный, Отдыхающий откос. Он идет — земля от жара Стала гулкой и пустой. Солнце маревом пожара Наклонилось над землей. И до белого каленья, До свирепой седины Жирных шпатов поколенья У реки накалены. Только крикни, только стукни, Только прыгни не туда, И глухое небо рухнет, Расслоившись, как слюда. Размахнись сильней руками, Не сдержи движенье ног. Под ногами вспыхнет камень, Превращаясь в порошок. Но заре и солнцу рады Целый день трубят с плеча Разноцветные цикады И степная саранча. Над сиянием прогалин В их сиреневой тени Шлифованием хрусталин Занимаются они. И остановив дыханье, Тормозя движенье век, Над поющим мирозданьем Наклонился человек. III
Ночь подходит к желтым водам, И по отмели пустой Полосатый махайродус Проскользнул на водопой. Он идет — сухой и четкий, Подобрав в себя живот. За кошачьею походкой Камень выцветший ползет. В тростнике прибрежном глухо, Словно в звездной синеве. И расписанное брюхо Прижимается к траве. Щуря острые глазницы, Как всегда, свиреп и прост, Зверь ползет, и шевелится По песку тигриный хвост. Ветлы стынут в лунном свете, Светляков в траве не счесть! И с горы приносит ветер Оглушительную весть. Жирной плоти дрожь и запах, Голубых подпалин пот В ноздри, в ребра, в зубы, в лапы Он взволнованно несет. Опустившись на колени, Тростником дрожащим скрыт, Слышит тигр шаги оленьи И звучание копыт. Каменистою тропою Обгоняя звезды вскачь, Первым сходит к водопою Коронованный рогач. И когда, тяжел и прыток, Закачал он валуны, Потонул тяжелый слиток Расколовшейся луны. Спит по-прежнему долина, Но над четким тростником, Развернувшись, как пружина, Покатился рыжий ком. А за ним, храня дыханье, Ширя тьму разгоном век, Через ночь и мирозданье Пролетает человек. IV
Был мамонт стар, но видел он впервой, Как два комка сцепились в желтых травах, Как тигр ревел и ширил след кровавый, И в камни упирался головой. Был мамонт стар, но слышал в первый раз, Как рявкнул зверь отрывисто и глухо, Как смерть вошла в белки открытых глаз И убрала в грудную полость брюхо. Как сделал зверь вдруг судорожный прыжок, И сбрил цветы когтистой лапы росчерк; Как сухо треснул первый позвонок, И дрожью отозвался позвоночник. Как, разрывая горло и язык, Зверь затрубил в отчаяньи великом, Но вдруг распался, вытянулся, сник, Как будто кровью, захлебнувшись криком, И в такт борьбы качая головой. Вдруг сбился мамонт, увидав нежданно, Как рыжая поднялась обезьяна И волосы поправила рукой. КОММЕНТАРИИ
В первый том собрания сочинений Юрия Домбровского вошли произведения разных лет, преимущественно — раннего периода творчества писателя. Большинство из них не перепечатывалось с конца 30-х годов.
Державин
Первые главы романа публиковались в журнале «Литературный Казахстан» в 1937 году (книги 7 и 8). В 1938 году в том же журнале под названием «Крушение империи» (книги 1-4) публикация была продолжена.
Отдельным изданием «Державин» вышел в 1939 году в Алма-Ате в издательстве КИХЛ.
Роман не окончен.
Смерть лорда Байрона
Первая публикация новеллы — в журнале «Литературный Казахстан», 1938 год, № 1. До настоящего собрания сочинений больше нигде не печаталась.
Арест
Впервые рассказ опубликован в историко-библиографическом альманахе «Прометей» в 1969 году.
К. Н. Батюшков
Статья напечатана в газете «Казахстанская правда» 30 мая 1937 года. Данная публикация является первой после пятидесятипятилетнего перерыва.
Поделиться с друзьями: