Чтение онлайн

Но все струится с языка незримого

Рассказ про Фергали неповторимого:

– Он хлопок здесь скупает в эти месяцы.

Вам завтра утром предстоит с ним встретиться -

С его улыбкою, с его гвоздикою...
–

Всю ночь мой спутник маятником тикает,

Гудит не уставая, словно радио,

А я его своим молчаньем радую,

Лежу, не сплю, ловлю сквозь гулы голоса,

Как волны бьют в береговую полосу

И как, шурша песком, сама пустыня

Перебегает улицы пустые.

Нет, не про Фергали с его гвоздикою -

Я про пустыню думаю про дикую,

Безводную, бесснежную, безмерную,

Не меренную рейкой землемерною,

С шатрами бедуинов гордо-рваными,

С их нищетой, прикрытою Коранами,

С мечтой о Ниле под кошмою каждою,

С неутоленным голодом и жаждою,

С песком, в зубах хрустящим как безумие,

С верблюдами, иссохшими как мумии,

С детьми худыми, как само отчаянье,

С глазами их, которых нет печальнее!

Я вижу в кровь исхлестанную спину

Батрачки, убежавшей с поля к сыну,

Я вижу хлопок на краю пустыни

И кровь на нем! И сердце мое стынет

От бешенства холодного и страшного,

От этого наследья дня вчерашнего.

Лежу. Молчу. А спутник все неистовей

Мне соловьем про Фергали насвистывает:

– Хотя и стар, но выглядит так молодо,

Когда плывет по рынку с белым золотом,

Как весел он, как вежлив, вот увидите!

Всегда с гвоздикой свежей, вот увидите!

И тут, себя сдержать уже не пробуя:

– Давайте спать!
– я говорю со злобою.

Но сам всю ночь египетскую, лунную

Все не могу заснуть, с башкой чугунною.

Огни и звезды портового города...

А сердце, как ножом, тоской распорото!

Глаз не сомкнув, с утра иду на вылазку:

За домом дом, за вывескою вывеску -

Смотрю лавчонки, лавки, магазинищи...

Голодных ребра и жратвы корзинищи -

Открытое без всякого смущения

Богатства с нищетой кровосмешение.

А вот и порт, толпой судов заставленный,

И рынок здешний, до небес прославленный,

С его египетского хлопка кипами,

Со звоном денег, с криками и всхлипами,

С его торговцев языками бешеными,

Как колокол над городом подвешенными.

И среди этого столпотворения -

Вдруг мне навстречу, как стихотворение,

Сам Фергали с гвоздикой неизбежною,

Розовощекий, с сединою снежною.

Мы рынком сведены, людьми представлены,

Друг перед другом он и я поставлены.

Да, это верно, выглядит он молодо,

Нет на лице следов забот и голода.

Он горд, людей он криком не преследует,

Как тот бедняк, что продает последнее.

Всего одно движенье пальцем подано -

И горе тысяч куплено и продано...

Да, это верно, он нежнее нежного

Мне хвалит море хлопка белоснежного,

Но не хотел и на день бы остаться я

В его руках на белых тех плантациях,

Где крик батрачки, в кровь бичом обласканной,

Торчит гвоздикой красною из лацкана,

Где молоком грудным, как бык, он выпоен,

Из тысячи голодных сытым выкроен,

С улыбкой розовой, с походкой важною,

С гвоздикою, от слез ребенка влажною.

Наш разговор с ним тонкой ниткой тянется;

Сейчас рвану - и два конца останется!

Обоих нас я этим лишь обрадую,

Но как же быть тогда с моей балладою?

Чем гладкою концовкой быть испорченной,

Пусть лучше остается незаконченной,

Поскольку на гвоздику эту красную

И есть, и будут точки зренья разные.

Эту свою балладу

начну я в глуши такой,

Где не найти адвоката,

лишь судьи есть под рукой.

Безмолвны рощи какао,

в хижинах нет огней;

Как вымерла вся деревня,

один лишь дымок над ней.

В хижине у Воттуна

все племя сошлось чуть свет.

Уже очаг догорает,

а Воттуна все нет.

Воттун пошел к англичанину,

три дня уже нет его.

Пошел передать он мысли

племени своего.

Но английский начальник

в железо его заковал

И только потом его мысли

к себе на допрос позвал.

Так легче выиграть диспут,

когда, придя на допрос,

Помнит, что он закован,

тот, кто мысли принес.

Ночное позднее время;

полисмену не по душе,

Что снова сошлось все племя

в Воттуновом шалаше.

Воттун говорил здесь речи,

он не просто болтун,

Говорят, что для всей империи

стал опасен Воттун,

Руки Воттуна закованы,

но в одной из газет,

Говорят, на первой странице,

напечатан его портрет.

Говорят, он сказал англичанам,

что земля под ними горит,

Говорят, это очень отчаянно -

то, что он говорит,

Будто бы масло пальмовое

и каучуковый сок,

Чем отдавать англичанину,

лучше вылить в песок,

Будто бы тот, кто спину