Чтение онлайн

Зарыть его железные останки.

Он словно не закапывать просил,

Еще сквозь сон он видел бой вчерашний,

Он упирался, он что было сил

Еще грозил своей разбитой башней.

Чтоб видно было далеко окрест,

Мы холм над ним насыпали могильный,

Прибив звезду фанерную на шест -

Над полем боя памятник посильный.

Когда бы монумент велели мне

Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне,

Я б на гранитной тесаной стене

Поставил танк с глазницами пустыми;

Я выкопал его бы, как он есть,

В пробоинах, в листах железа рваных, -

Невянущая воинская честь

Есть в этих шрамах, в обгорелых ранах.

На постамент взобравшись высоко,

Пусть как свидетель подтвердит по праву:

Да, нам далась победа нелегко.

Да, враг был храбр.

Тем больше наша слава.

1939

Самый храбрый - не тот, кто, безводьем измученный,

Мимо нас за водою карабкался днем,

И не тот, кто, в боях к равнодушью приученный,

Семь ночей продержался под нашим огнем.

Самый храбрый солдат - я узнал его осенью,

Когда мы возвращали их пленных домой

И за цепью барханов, за дальнею просинью

Виден был городок с гарнизонной тюрьмой.

Офицерскими долгими взглядами встреченный,

Самый, храбрый солдат - здесь нашелся такой,

Что печально махнул нам в бою. искалеченной,

Нашим лекарем вылеченною рукой.

1939

Все лето кровь не сохла на руках.

С утра рубили, резали, сшивали.

Не сняв сапог, на куцых тюфяках

Дремали два часа, и то едва ли.

И вдруг пустая тишина палат,

Который день на фронте нет ни стычки.

Все не решались снять с себя халат

И руки спиртом мыли по привычке.

Потом решились, прицепили вдруг

Все лето нам мешавшие наганы.

Ходили в степи слушать, как вокруг

Свистели в желтых травах тарбаганы.

Весь в пене, мотоцикл приткнув к дверям,

Штабной связист привез распоряженье

Отбыть на фронт, в поездку, лекарям -

Пускай посмотрят на поля сраженья.

Вот и они, те дальние холмы,

Где день и ночь дырявили и рвали

Все, что потом с таким терпеньем мы

Обратно, как портные, зашивали.

Как смел он, этот ржавый миномет,

С хромою сошкою, чтоб опираться,

Нам стоить стольких рваных ран в живот,

И стольких жертв, и стольких операций?

Как гальку на прибрежной полосе,

К ногам осколки стали прибивает.

Как много их! Как страшно, если б все...

Но этого, по счастью, не бывает.

Вот здесь в окоп тяжелый залетел,

Осколки с треском разошлись кругами,

Мы только вынимали их из тел,

Мы первый раз их видим под ногами.

Шофер нас вез обратно с ветерком,

И все-таки, вся в ранах и увечьях,

Степь пахла миром, диким чесноком,

Ночным теплом далеких стад овечьих.

1939

Куда ни глянешь - без призора,

Чуть от дороги шаг ступи,

Солончаковые озера

Как полотно лежат в степи,

В степной жаре, как будто рядом,

Их набеленные холсты.

Но ты, семь раз отмерив взглядом,

Отрежешь лишних две версты.

Пока до них дойдешь усталый

И там, где ждал глотка воды,

Найдешь соленые кристаллы,

Волн затвердевшие ряды.

Но рядом будет так похоже,

Что там глубокая вода...

Тебе придется лезть из кожи,

Чтоб как-нибудь попасть туда.

Ты час пройдешь и два и разве

Под вечер, вымокший и злой,

В конце концов найдешь над грязью

Воды в два пальца светлый слой.

Кто раз пошел - себя жестоко

Лишил покоя на земле,

Где все так близко и далеко,

Почти как в нашем ремесле.

1939

Когда в монгольские закаты,

Плывущие вдоль берегов,

Взлетают красные халаты

Зажженных солнцем облаков,

Когда в минуту безнадежно

Дождь заряжает на два дня,

Единственное, что возможно, -

Закрыться и добыть огня.

И быть как дома, быть как дома,

Обманно сделать вид такой,

Как будто все давно знакомо

И выключатель под рукой.

И благо пятый день затишье -

Раз в сутки громыхнет едва, -

Поверить, что за круглой крышей,

За толстым войлоком - Москва,

Что где-то есть на свете прочный,

Без юрт, без полок, без кают,

С ключами в скважине замочной,

По нас тоскующий уют.

Уже сорвало войлок с крыши,

Водой хлестнув из-под полы,

И надо лезть как можно выше,

Вязать размокшие узлы.

Но шут с ним, с новым всплеском грома,

С дождем, упавшим на кровать.

Мы целый вечер были дома, -

Теперь - хоть зиму зимовать!

1939