Чтение онлайн

— А Дуня умерла, — неловко от волнения сообщила она, в упор глядя на него.

— Отчего же она умерла? — рассеянно спросил он, отстраняясь.

— От смерти, — сказала Ленка уже с вызовом, задетая холодным равнодушием милого ей парня. — Рано по ней боженька соскучился и наслал двустороннюю крупозку. Стала выздоравливать, да возьми и выкупайся. Ну и снова! Исхудала — в гроб положить нечего.

Но даже это трагическое сообщение не привлекло как будто внимания Ахмадши, и тогда Ленка зло спросила:

— Почему же твоя-то краля топилась?

— Топилась?!

На лице его отразился такой ужас, что Ленка сразу присмирела, сказала почти печально:

— Разве ты не знаешь? Бросилась Надежда Дронова в Каму. Если бы не увидел мальчишка какой-то, унесло бы ее в Куйбышевское море.

Ахмадша продолжал глядеть на Ленку остановившимся взглядом. Было мгновение, когда ей показалось, что он падает, и она схватила его за локти, он машинально высвободился и, ничего не сказав, побежал прочь.

Говорят, что девушкам не нравятся тихони, что над верными влюбленными они смеются. «Знатоки» женского сердца приводят для подтверждения этих истин знаменитые пушкинские слова: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей…» Но ведь тоже можно сказать и о мужчинах: чем легкомысленнее, чем безжалостнее играют женщины их чувствами, тем крепче иногда привязывают к себе. Однако эта игра длится недолго, хотя успевает порой разрушить лучшее в душе человека: униженная любовь умирает, становясь позорным воспоминанием.

В Наде все теперь восстало против Ахмадши. Но образ его дробился в ее сознании, и то хитрым и жестоким он ей представлялся, достойным только презрения, то жалким слюнтяем, неспособным постоять за себя. Лишь изредка он являлся в воображении девушки таким, каким она полюбила его: смелым, нежным, чистым, и в эти минуты отчаянная тоска охватывала ее.

Сегодня, едва увидев издали гостей из Светлогорска, она поспешно сбежала с завода; знала: отец обидится, но возможность встретиться с Ахмадшой лицом к лицу привела ее в смятение.

— Ты все еще любишь его? — напрямик спросила Полина Пучкова, которая заметила исчезновение Нади и сразу после митинга заехала к ней.

— Нет, нет! Что вы! — воскликнула Надя и в страшном волнении стала ходить по веранде. — Все, что между нами возникло, смылось, утонуло там. — И она порывисто махнула рукой в сторону устья Вилюги, где широко разлились воды Камы.

— «Нет», а встречи боишься! Такая неуверенность опасна.

— Просто не хочу унижать себя — показаться смущенной или растерянной. Когда-то я считала его самым хорошим. Все мы так думаем, когда влюблены! — Надя горестно рассмеялась. Как угли, тлеющие под пеплом, обжигали разворошенные прежние чувства — о чем она не могла сказать даже близкому другу Полине Пучковой и оттого добавила с ненавистью: — Ахмадша Низамов для меня сейчас точно мохнатый червяк, который вдруг пополз по коже.

— Ох, Надюша! Смотри, девочка! — воскликнула Полина, пораженная ее горячностью.

Надя отвернулась, кутаясь в шерстяную кофту, подошла к столу.

— Лучше взгляни на чертеж нового проекта для твоих парников.

Пучкова продолжала пытливо вглядываться в ее лицо, все розовое, возможно от гарусной кофты. Вот так кружит дикая уточка на привязи, мечется, а взлететь не может, крепко держит бечевка за смятое крыло…

Полина вздохнула, молча стала читать чертеж. Она полюбила Надю и радовалась ее живому интересу к теплицам — зеленому цеху завода. «Мать-кормилица» действовала отлично. Приезжали экскурсии из Казани, потом из-за границы. Секретари обкома наведывались.

Теперь усовершенствуется отопление: автомат, получив от датчика нужные сведения, сам будет регулировать подачу горячей воды, поддерживая заданную температуру.

— Хорошо, — похвалила Полина. — Смотрю и думаю: ведь просто! А трудность в том и состоит, чтобы добиться простоты.

Надя не ответила, продолжая ходить по веранде. Глаза ее лихорадочно блестели. Даже похвала Пучковой не дошла до ее сознания. Вот розы цветут в теплице… Розы и любовь — они всегда вместе.

«А у меня ничего не будет. Работать для других?.. Что ж, это тоже радость, но радость неполная».

У открытого окна Надя замедлила, привлеченная буйными красками вечера, вспомнила туристские походы, вольный ветер горных высот. Нельзя распускаться! Глядя в даль, раскаленную пламенем заката, она повторила вслух то, что часто звучало в ее душе:

— Какие могучие стихи! До чего верно: «Как грань алмаза, снегами вечными сиял». Но откуда берется подлость в нашем прекрасном мире?

Полина молчала, проникнутая сочувствием к девичьему горю, до боли близкому ей. А под окном на скамье сидел Ахмадша, сраженный презрением, которое прозвучало в голосе любимой девушки. Пахло яблоками, свежим сеном, речной сыростью. Милые запахи осени говорили о полноте жизни, а душу Ахмадши разрывало отчаяние. Наконец он встал, провел ладонью по высокой тесовой завалинке — домик стоял на сваях — и торопливо, не таясь, пошел прочь.

Ни Полина, ни Надя не обратили внимания на звук его шагов: мало ли народу ходит по берегу!

«Мохнатый червяк!» — эти слова огнем жгли Ахмадшу, когда он спешил, почти бежал к автобусной остановке.

Что за концерт! До банкета ли? Все смешалось в голове парня. Домой! Куда же домой? В Светлогорск, к родителям? Но вся горечь пережитого обернулась неодолимой враждебностью к ним. Куда деваться? В лесные дебри на Исмагилове, где среди гор и лощин высятся змейки буровых вышек. К своим товарищам-буровикам.

Теперь, когда решили вопрос проходки обвалистых пород при бурении на воде, дело у отца пошло. Доволен Ярулла Низамов, радуются начальники в нефтеуправлении, а у Ахмадши, как и у Нади, удачно сделавшей новый проект, душевного подъема нет. Да и может ли быть душевный подъем у «мохнатого червяка»?

«Зачем вы растоптали нашу любовь? — мысленно кричал Ахмадша отцу. — В кого вы меня превратили?»

Строил планы! Чувствовал себя гордым и сильным. А кто он теперь?! Кому, если не Наде, знать, что он представляет собой? Ведь он сам избрал ее своим верховным судьей! Вот его разрубили пополам, он корчится от боли, а все ползет куда-то…

Нет, только не домой! Лучше на буровую в Исмагилове. В будке пахнет землей и дымом. Бачок с противно тепловатой водой. Засаленные нары, промазученные спецовки. Но сколько трудовой страсти у людей!