Чтение онлайн

Это она навстречу змее летит!

— Энже у нас смелая! — стремясь нарушить наступившее грустное молчание, невпопад заговорила Рамиле, ошеломленная неожиданным поворотом событий: там, в избе, идет сговор, а здесь явный разлад. — Энже у нас передовая. Мы с ней сейчас взялись по-новому цыплят выращивать. Вы знаете, отчего перелетные птицы отправляются весной на север?

— Понятия не имею, — сказал Ахмадша, не на шутку расстроенный словами Энже: не хватало еще того, чтобы она увлеклась им.

— И никто до сих пор не знал, хотя ученые во всем мире старались это объяснить. Ну в самом деле: зачем и маленькие стрижи, и красавцы лебеди летят на север?

Обняв поникшую Энже, Рамиле с укоризной, даже сердито посмотрела на городского гостя. Вот, мол, хоть ты и инженер с производства, а мы простые колхозные девчата, но знаем такое, о чем ты и слыхом не слыхал. Значит, и гордиться тебе перед нами нечего.

— Ну, так зачем же они летят? И откуда вам это известно? — всерьез спросил Ахмадша, признательно глядя на смышленую беляночку, вовремя сменившую тему разговора.

— Конечно, не навстречу смерти, как та бедная пташка, о которой вспомнила Энже. Наоборот, навстречу жизни они летят на север. На живую воду.

— Сказки я тоже слушал, когда был маленький.

— Тут совсем не сказки! — Энже неожиданно тепло улыбнулась, представив себе Ахмадшу маленьким мальчиком возле материнской юбки: «Наверно, прехорошенький он был тогда!» — Рамиле правду говорит. Мы прочитали статью в ленинградском журнале «Звезда», в которой ученый Артемий Константинович Гуман писал о талой воде. У нее молекулы, как у льда, с острым углом в шестьдесят градусов. Такое же строение имеют клетки растущего организма. Если птенцы пьют талую воду и едят траву и мошек, выросших тоже на талой воде, то растут очень быстро и без болезней. Ведь много перелетных птиц гибнет в пути, но все-таки они упорно летят на север с незапамятных времен. А не вымерли до сих пор потому, что там выращивают потомство без потерь.

— Значит, вы собираетесь специально разводить мошек для своих цыплят? — Ахмадша засмеялся, по-дружески поглядывая на милых девушек.

Но девчата насупились.

— Цыплята вырастут и без мошек, — с досадой заявила Рамиле. — Достаточно, чтобы они пили талую воду, и тогда к двум месяцам при одинаковом содержании они будут на сорок процентов больше контрольных. А снег и лед у нас в погребах в любое время найдутся.

— Мы уже попробовали, — задумчиво сказала Энже. — Контрольные пили обычную воду, да еще с марганцовкой, как требуется по инструкции, а опытные — только талую и росли, как на дрожжах. Когда им исполнился месяц, они уже были точно белые гладкие голубочки — полностью оперились. Контрольные же против них выглядели жалкими заморышами, покрытыми пушком, и только кое-где, будто плесень, чуточные перышки. Никакого сравнения, а к двум месяцам вовсе. Ни один из тех, что пил талую воду, не сдох, не отстал в росте. Просто великаны в общей цыплячьей стае и, как один, покрыты гладким, плотным пером. Гуман объясняет разницу в развитии тем, что молекула обыкновенной воды имеет тупой угол, и, прежде чем усвоить, маленькое слабое существо должно перестраивать ее. Очень большая работа!

— Значит, теперь везде будет введено поение цыплят талой водой?

— Как бы не так! — возразила Энже с внезапной запальчивостью. — А инструкция? Наши бедные куры, как только вылупятся из яйца и до самой смерти, пьют эту марганцовку. Спасаем их от всякой заразы, а они то и дело заболевают раками да лейкозами. Отчего же, хотели бы мы знать?!

— Все еще сердишься? — осторожно спросил Ярулла, когда они с Ахмадшой ложились спать в горнице на пышных постелях.

Из уважения к дорогим гостям вся семья Усмановых перебралась на ночь в чистую клеть и на сеновал, откуда по всему двору разливался запах свежего сена. Ахмадше не хотелось спать в натопленной стряпухами избе, да еще на пуховиках, он охотнее лег бы на сене. Но действовали законы гостеприимства: сначала накормили до отвала (позор, если гость встанет из-за стола голодным), теперь уложили на перины, такие жаркие, что самый изнеженный байбак измучился, извертелся бы от удушья. А может быть, удушье Ахмадши от тоски?

Отец спрашивает: «Сердишься ли?» Не те слова и не то чувство. Не кривя душой, Ахмадша ответил:

— Вовсе я не сержусь.

— Тогда что с тобой?

— Вы сами знаете.

Дальнейший разговор чреват опасными поворотами, поэтому Ярулла замолкает.

Темная предосенняя ночь за чужими окнами в чужом селе. Но те же звезды, что над Светлогорском и Камой, смотрят сквозь тюлевые занавески и путаницу цветочных стеблей листьев в открытые оконные створки.

Не спит Ахмадша. Ну зачем познакомили его с этой славной девушкой? Жила себе, радовала людей миловидностью и добрым, веселым нравом, играла на клубной сцене, увлекалась романами да стихами, трудилась, «Остроугольная молекула талой воды сразу усваивается растущим организмом…» Не дохнут цыплята и не болеют. Так раскрываются старые народные сказки! Живая вода! Ахмадша вспоминает веселые родники на берегу Камы, и опять перед ним — Надя Дронова.

Не спится ему, но не спит и Ярулла. Хотя старается он не замечать вздохов сына, а сердце тревожится, болит. Немало передумал он, глядя на то, как сохнет в девках Минсулу. Давно бы уже родить успела. Расцвела бы! Бегали бы вокруг деда с бабкой внучата, маленькие, теплые, с цепкими мягкими ручонками. А сейчас дочка похожа на дерево с подточенными корнями: желтеет, чахнет. И вот новые огорчения: Ахмадша и Надя…

«Конечно, завидная девушка. И собой хороша, и умница, инженером работает. Но не пропадет же она без Ахмадши! Забудет. Успокоится. Еще спасибо скажет старому буровому мастеру. Весь белый свет для нее открыт настежь. Войдет в более интеллигентную семью, будет чувствовать себя вольнее».

Правильные как будто рассуждения. Однако не спится Ярулле Низамову. Сын в другом углу избы ворочается на кровати. Был у него разговор с Энже… А чем он кончился? Отчего такой печальной выглядела девушка вечером: ни смеха, ни резвости?

— Что ты сказал Энже? — не вытерпел Ярулла, и, пока ждал ответа, у него в горле пересохло.

— То, что сказал бы каждый честный человек, — внятно, хотя и негромко, проговорил Ахмадша, глядя на черные крестовины оконных рам, вписанные в бледное предрассветное небо. Как в тюрьме, и тяжесть на душе железная.

— Все-таки о чем шел разговор? — уже с нетерпением переспросил отец.

— Я сказал ей, что люблю другую. — Ахмадша порывисто сел в постели, отыскал взглядом смутно выделявшееся в сумраке лицо Яруллы. — Вы можете отказаться от меня: несчастнее, чем сейчас, я не буду. Но сделать несчастной и Энже ни за что не соглашусь. Она незаурядная девушка, достойная самого лучшего в жизни, и я не могу жениться на ней без любви.

— Значит, она понравилась тебе! — заметил Ярулла, пропуская мимо ушей все, кроме похвал Энже. — Иначе, конечно, не могло быть. А насчет женитьбы подождем. Вы еще молоды оба, и времени впереди много.

В квартире Груздева пахло яблоками, хорошим табаком, немножко одеколоном — хозяин брился дома на скорую руку. Во всех комнатах чувствовались пустота и холодок холостяцкого жилья.

Груздев, Барков и технолог Федченко, проводив участников общественной экспертизы, засели в кабинете. «Опять маракуют!» — сообщала посетителям и соседям приходящая уборщица.

— Взглянули товарищи на дело объективно и заключение дали серьезное, — радовался Груздев, еще раз просматривая копию акта, составленного экспертами. — Теперь каждому ясно, что есть у нас основания настаивать на строительстве промышленной установки. Не понимаю, в толк не возьму, как может лгать этот Карягин! На что он надеется?