Чтение онлайн

А толпа (хрустит на зубах арахис!)

Толкается - что ж, смотрите!

Как с меня пелёны - с ног до головы -

(Ну, каков стриптиз!?).

Научилась я обнажаться?

Господа! Дамы!

Вот мои руки,

Вот колени. А может -

Ничего нет,

Кроме костей да кожи?

Но я ведь та же самая!

Впервые это случилось в десять лет:

(Несчастный случай).

А во второй раз я, упрямая,

Совсем не хотела оживать,

Захлопнулась,

Как ракушка - ещё сильней!

И пришлось им звать меня, и звать,

И снимать с меня

Липкие жемчужины червей.

Умирать

Ведь тоже искусство.

Я это делаю блестяще. А?

Жутко, да,

Если по-настоящему?

Наверное, это призвание!

Банально!

Проще простого - покончить в камере,

Проще простого - всё как надо,

И потом - наиболее театрально!
–

Вернуться среди бела дня

В то же место, в то же лицо, в тот же самый

Жадный крик.

Он визглив и жесток -

"Чудо, чудо!". До чего же дик!

Сбивает с ног.

Платите -

И глядите на шрамы,

Платите -

И слушайте стук сердца -

Ведь и верно, рвётся всерьёз!

Платите, да и дорого,

За слово, за касание,

За клок волос,

За каплю крови.

Так, так, herr доктор,

Так, herr враг:

Я - ваше сокровище, ваше созданье,

Золотой младенец,

Истаивающий в визге, не в слове.

Верчусь и горю.

Думаете, я

Ваших забот

Не оценила?

Опять таю -

Пепел, пепел - а где лицо?

Шевелите кочергой, - вот:

Ни плоти, ни костей.

Кусок мыла.

Обручальное кольцо.

И золотая

Пломба, herr Люцифер, herr Бог,

Осторожней, смотри же -

Снова встаю из пепла

И глотаю, как воздух, мужиков -

Я, отчаянная, я рыжая!

23 - 29 октября 1962

Улиточье слово на блюде листа?

Это не от меня.

Не принимай. Забудь об этом вздоре.

Уксус в запечатанной бутылке?

И это не принимай - фальшивка!

Золотое кольцо и солнце в нём?

А это - ложь. Ложь и горе.

Иней на листе чист.

Котелок о чём-то бурчит

Себе под нос, на каждой

Из девяти гор... Да -

Зеркала встревожены, смещены отраженья,

И море вдребезги свой серый цвет...

Любовь, любовь, - моё время года.

4 ноября 1962 года

Далеко ли ещё?

Далеко ли?

Колёса Круппа* крутятся.

И в центре этой крутящейся воли -

Рожи горилл оголтелые.

Стук не устаёт, выбивая

С громкостью пушек:

"Нету его, нету его, нету..."

Это Россия. Это -

То, через что должна я

Пройти. Я тащу своё тело -

Та ли война, или другая -

Через солому теплушек...

Взятку дать? Вздор!

Да и что едят эти колёса, колёса,

Закреплённые на дугах рессор,

Ненасытные боги?

Отпустить серебряный поводок воли?

Далеко ли ещё?

Далеко ли?

Неумолимые боги

Знают только одно: "туда".

Я - опущенное письмо.

Я лечу к какому-то имени

И к двум глазам. Ну да,

Может, к себе самой?

Будет ли там хлеб,

Будет ли там тепло?

Грязь. Тут такая грязь!

Остановка в поле.

Не слазь!

Далеко ли?...

Медсёстры проходят ритуалы

Омовенья под кранами.

Вода - как монашеские вуали.

Сёстры прикасаются к раненым.

Кровь и поныне вперёд посылает мужчин,

(их ведь всегда посылали...).

Палатки. Кукольный госпиталь.

Крики. Оттуда ли?

Снаружи

Руки да ноги валяются грудами.

А мужчин, точнее то, что

Осталось от них - ведь ни один не цел -

Эта кровь толкает вперёд, вперёд

Эти поршни -

В следующую милю,

В следующий час, день, год...

Несколько поколений сломанных стрел.

Далеко ли?

Далеко ли ещё? Не знаю...

На ногах у меня грязь,

Красная, скользкая, густая -

С этой земли я встаю в агонии,

Я ребро адамово,

Не в силах стереть ничего - ни

Прошлое, ни саму себя я.

Паровоз оскалился, дышит, пар выпуская -

Зубы дьявола...

Я в вагоне.

В конце всего этого есть минута такая -

Капля росы без боли...

Далеко ли ещё?

Далеко ли?

Как невелико, как незаметно

Это место, куда я...

Но отчего все эти препятствия?