Чтение онлайн

Не знаю. Тело

Женщины.

Юбки обгорелые. Маска смертная.

Люди в чёрном.

Кто-то над ней молитвы читает.

Дети в венках из цветов.

Грохот взрывов,

Щёлканье ружей мелкое.

Нас опять огонь разделяет.

Неужели нет спокойного места,

Которое просто

Образовалось бы в воздухе,

Так чтоб никто до него не дотронулся?

Не бывает!

Поезд

Тащит себя и вопит,

Этот зверь знает только движенье,

Только алчное "туда, туда, туда"...

Вспышки освещают лицо в пятнах красных и чёрных...

Я похороню раненых,

Сосчитаю и похороню мёртвых,

Пусть их души

Корчатся в росах очищенья.

И фимиам

Испарится из моего следа.

Качаются вагоны.

Да это ведь колыбели! Это -

Я вылупляюсь из коконов прошлого,

Из этих лиц, тоски, досок, бинта -

И вот из чёрного вагона, переехавшего Лету,*

Выхожу к тебе, как младенец чиста.

6 ноября 1962

Пасхальный ягнёнок потрескивает в жиру,

Жертвенный жир всё прозрачнее на жару...

Окно,

Солнечное окно

Сотворено

Тем же огнём.

Бледные еретики сгорают в нём,

И ветер его раздувает,

Сдувает евреев...

Их одежды широкие в небе реют

Над изрубленной Польшей,

Над сожжённой Германией...

Летят и не умирают.

Стаи

Пепельных птиц

мне сердце терзают.

Пепел в глазах,

И рот мой забит пеплом.

Эти птицы садятся у самого края

Бездны,

Которая выкинула в пространство

Всего одного человека...

Печи,

Раскалённые, как небосвод.

Сердце -

По нему я ступаю и знаю,

Что солнечного младенца

Мир убьёт и сожрёт...

19 ноября 1962

Чернила мокрого рассвета расплываются голубым.

Деревья на кальке тумана

Выглядят сухим рисунком из учебника ботаники.

Воспоминанья нарастают -

Кольцо обручальное на кольцо натяну-

то... Ни абортов нет, ни скандалов.

Деревья надёжней женщин: (преданнее любой жены!),

Они семена рассыпают,

как всегда рассыпали с лёгкостью дуновения,

Доверчиво пробуя на вкус полёты крылатых ветров,

и ноги ветрам не нужны!

Деревья по пояс в историю погружены...

И - только крылья, крылья лебедя.

Из другого мира, полного света.

Душа каждого дерева - Леда...*

О, мать листвы и ласки, сына оплакивающая...

Тени щеглов поют литанию,

но от неё не легче...

26 ноября 1962

Шагают холмы в белизну.

Люди ли, звёзды ли,

Разочарованно глядят на меня.

Белый вздох остался от поезда.

Ах, ржавый цвет медлительного коня!

Стук копыт, грустящие колокола.

И всё утро

темнее становится утро,

И гуще мгла...

Позабытый цветок одинок.

Во мне, в глубине тишина.

И сердце сжимается:

Даль полей - и конца ей не вижу,

Прямо в небо грозит увести она,

В эту беззвёздную и сиротливую

Тёмную жижу.

2 декабря 1962, 28 января 1963

Совершенство жутко: оно бесплодно -

Снежным дыханьем забиты пути рожденья.

Едва отрастают побеги тисов,

Их тут же срезают, как головы гидры.

Но месяц за месяцем, побег за побегом -

Толкают соки поток бесцельный,

Движенье крови - любви движенье.

И требует жертвы. Совсем безоглядной.

Нет мол, кроме меня, кумиров!

Ты и я... Манекены в витринах

Жёлто-зелёного, серного цвета.

Тела застыли в нелепых позах...

Их заколдованные улыбки...

Мюнхен? Морг меж Парижем и Римом.

Голые, лысые манекены

(Мехами едва нагота прикрыта).

Ржавь леденцов на хромовых палках -

Невыносима. Без тени мысли.

Тьма сыплется где-то между снежинок.

И никого вокруг. А в отелях

Долго ещё будут чьи-то руки

За дверь выставлять башмаки - почистить,

И утром в них широченные ноги...

А жизнь в домах - занавески, окна,

Кружавчики детские, да печенье...

Весомые немцы напыщенно дрыхнут.

Их чёрные телефоны на стенках

Мрачно сверкают и переваривают

Безголосость.

Снег ведь беззвучен.

28 января 1963

Паровоз пожирает рельсы. Рельсы из серебра.

Они убегают вдаль. Но их всё равно съедят.