Чтение онлайн

Эту нетварную и вечную Божию благодать всей своей жизнью и делом защищал, вкупе со святыми Отцами, бывшими прежде и после него, и богомудрый Григорий Палама, справедливо воспеваемый как «проповедник благодати». Последуя предшествующим ему святым Отцам, солунский святитель благовествует: тварная энергия сказует и открывает естество сотворенное, а нетварная есть свойство и откровение естества несотворенного. «Ибо, — заключает он, — естественное должно быть согласно с естеством», «Человек познаёт Бога через Божие творение: через сотворенную природу как через Божий дар, то есть так, как познаёт он художника по его произведению, — но лично встречается с Богом через общение в Его нетварном даре, то есть через стяжание вечной Святотроичной благодати. Эта нетварная благодать есть свет Святой Троицы, осиявающий человеческие души и вселяющийся в них; она есть Христос, стоящий у дверей и стучащий (Откр.3— Примеч. ред.); это Дух Сына Божия, вопиющий в сердцах наших: Авва, Отче!» (Гал.4— Примеч. ред.). Вечная Божия благодать тождественна славе Преображения и свету, осиявшему Апостолов на горе Фаворе, она есть сила Духа Божия, излившаяся в виде огненных языков на Апостолов в день Пятидесятницы.

«Что даровал нам Бог, — спрашивает святитель, — и что излил на нас через Своего Единородного Сына? — Сущность или благодатную энергию Святого Духа?» И отвечает: «Конечно, боготворящую благодать, как и Златоустый богослов Иоанн говорит, что на Апостолов излился не Бог (по сущности), а благодать. Через нее и несотворенная природа Духа Святого познаётся и являет Себя абсолютно не сообщаемой сама по себе». «И тогда как человек делается нетварным не по своему естеству, а по принимаемой нетварной благодати, обоживающей его естество, что значит, нетварность есть для него дар, — благодать, которую он принимает, есть существенная энергия вечного Бога, и как таковая она несотворенна и вечна. Принимая ее в себя, — о, чудо неизреченное! — тленный и преходящий человек и сам становится благодатно-нетварным; так что дар этот тех, кто по природе имеет начало, делает безначальными и бесконечными по благодати». «Человек, по природе прах и пепел, через стяжание благодати приобретает достоинство Бога, оставаясь человеком: воистину становится Богом, хотя и не по сущности, а по благодати. Тем самым и предел совершенства человеческого, по природе ограниченного, существа отодвигается в беспредельность; ограниченный человек при содействии вечной благодати простирается в Божию бесконечность».

Богомудрый Григорий, дабы, с одной стороны, отстоять людское достоинство и возвеселить человека его «единственным упованием», то есть возможностью стяжания вечной Божией силы, а с другой стороны, соблюсти неприступной непостижимую святыню Божией сущности и бытия, боголепно отличает сущность Троичного Божества от Святотроичной энергии, многообразно даруемой и доступной существам сотворенным. Молитвенно погруженный в глубины Божественного Откровения, он встречает в нем два на первый взгляд противоречивых утверждения. Согласно одному, Бога не видел никто никогда (Ин.1:18; 1Ин.4:12; 1Тим.6:16), а согласно другому — Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф.5:8). Утверждаясь на опыте пророков, Апостолов и всех святых боговидцев и будучи сам озарен благодатным светом Духа Святого, святой Григорий благовествует, что оба утверждения истинны: одно относится к неприступной Божией сущности, а другое — к Божией благодатной силе и энергии. «Над-именная, и без-именная, и неизреченная Божия сущность — пребывает раз и навсегда неприступной в отношении ко всем существам сотворенным; доступное же тварям есть свойственная ей вечная энергия, изливающаяся на всё сущее и дарующая бытие всему бытийствующему, и жизнь живому, и разум разумным, и мудрость мудрым. Вездесущий, неприступный по сущности Бог делается доступным для достойных: таинственным образом, благодатно даруя им Себя и в них вселяясь!». «Для того и пришел Владыка Христос на землю, чтобы сподобившихся этого сделать общниками Своего Божества и Своей Божественной благодати. Если бы эта благодать была тварью, то и Само Божество, из Которого она изливается, было бы тварным, и человек оказался бы бессильным сочетаться с Богом и прийти с Ним в общение». Тогда тщетной была бы и наша вера, и наше упование, потому что оставались бы мы вечными рабами, связанными нерушимыми узами тления и распада.

Сей дивный боговидец и тайновидец далее благовествует: «Через эту вечную Свою благодать Бог вселяется в нас по обетованию, являя нам Себя и открывая; именно она, а не непричастная Божия сущность, составляет наследие праведников. Эта естественная Божия энергия и благодать есть то же, что и обетованное Божие Царство: хотя и не есть она само Божие естество, она естественно принадлежит Богу в Троице и нераздельно от Него, вечно окрест Него созерцается, будучи даруемой во времени в наследие верным». «Боготворящая благодать — это неотъемлемая энергия Триипостасного Божества, ее дарующего; она есть некая неизреченная связь и сверхъестественное сопряжение с Богом тех, кто удостоился стать с Ним единым Духом. Она даруется душе, а через душу — и телу: благодатный свет сначала просвещает ум, а через него делается божественнейшим и тело, приобщенное к душе». «Так весь человек становится общником Божественного дара и просвещения. Ибо как Божество воплощенного Слова Божия обще и душе, и телу Христову, обожив тело посредством души, так и Божия благодать даруется всему человеку, будучи передаваема через душу телу».

И молитвенная мысль Церкви преисполнена бессмертных истин о благодати, о ее животворности, спасительности, боготворности. Молитвенная мысль Церкви вседостоверно свидетельствует: святые таинства — это таинства благодатью, святые добродетели — это добродетели благодатью. Святые Апостолы — это Апостолы благодатью, святые Отцы — Отцы благодатью, святые пророки — пророки благодатью, святые мученики — мученики благодатью, святые исповедники — исповедники благодатью, святые постники — постники благодатью; вообще каждый христианин — христианин благодатью. Несомненно, всё в Богочеловеческом Теле Церкви совершается благодатью; благодатью всё в ней и приобретается: и освящение, и преображение, и облечение во Христа, и обогочеловечение, и отроичение. Одним словом, ею приобретается спасение = обожение; ею христианин достигает своей высшей и всеобъемлющей цели: делается «богом по благодати». А это значит, благодатью достигается цель Богочеловеческого домостроительства спасения, совершенного и совершаемого досточудным Господом и Богом Иисусом Христом. В самой полной и совершенной мере происходит это через Святую Евхаристию, через Святое Причащение, а также через святую благодатно-подвижническую жизнь в Господе Иисусе Христе (Кол.3:1—4; Флп.3:20, 4:7; 1Фес.5:9—10; Рим.14:7—9).

Святые таинства

Все Божии таинства святы. Всё начавшее быть начало быть всесвятым Богом Словом. А от Бога Слова всё логосно и свято. Без Бога Слова ничто не начало быть, что начало быть (Ин.1:3; Кол.1:16; Евр.2:10). Во всех Божиих мирах свято всё, кроме греха; а грех есть злоупотребленная свобода сотворенных существ. Пример тому — диавол и человек. Свободой злоупотребляют, когда ее используют против Бога. Сделанный грех рождает смерть. Ведь диавол имеет две главные силы: грех и смерть. Через их посредство он завоевывает людей и властвует над ними. Царство греха и смерти — это и есть ад для существа богоподобного, каков [и есть] человек.

Творец всего, Бог Слово, делается человеком, чтобы избавить человека от греха и смерти, а тем самым — и от диавола и ада. Бог Слово как Богочеловек совершает это всем Своим Богочеловеческим подвигом на земле: от воплощения до Вознесения. Всем этим Он Собой и на Себе основывает Церковь, в которой осуществляет спасение людей с помощью святых таинств и святых добродетелей Духа Святого. Он, Богочеловек, Господь Иисус Христос, Он = Церковь, — и есть Пресвятое Всетаинство, в Котором и из Которого — все святые таинства, начиная со святого таинства Крещения (см. 1Тим.3:16; Еф.5:32).

Всё в Церкви — святое таинство (святая тайна), всё — от малейшего до величайшего, ибо всё погружено в неизреченную святость безгрешного Богочеловека, Владыки Христа. Богочеловек как Церковь объемлет все миры, ибо все миры суть Его творение, ведь все Им и для Него создано (Кол.1:16—20). Он — и Творец всех созданий, всякой твари: Он есть глава тела Церкви (Кол.1:18); и еще: Церковь есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем (Еф.1:23). Посему в Нем, Всеобъемлющем — и спасение, и обожение, и обогочеловечение, и усвоение Ему, и всё самое совершенное — необходимое человеческому существу на небе и на земле, во временной и вечной жизни. Этому служат святые таинства Его Церкви и все святые добродетели. Ко святым таинствам относятся: святое таинство Крещения, святое таинство Миропомазания, святое таинство Евхаристии, святое таинство покаяния, святое таинство священства, святое таинство брака и святое таинство елеосвящения.

Святые таинства — это священнодействия, через которые верующим зримым образом подается незримая Божия благодать. Так как человек есть существо психофизическое: видимое по телу, невидимое по душе, — то и каждое святое таинство имеет две стороны: видимую и невидимую. Видимую сторону составляют: действия священника, слова, молитва и всё потребное для совершения таинства, а невидимую — Божия благодать. Святые таинства совершаются в Церкви, и они необходимы для членов Церкви. Церковь выразила это в десятом члене Символа веры, гласящем: «Исповедую едино Крещение во оставление грехов». — Хотя в этом члене упоминается лишь святое таинство Крещения, однако здесь подразумеваются и прочие таинства. В Символе веры упоминается лишь святое таинство Крещения, так как им входят в Церковь и делаются членами Церкви, хранящей и совершающей и остальные святые таинства. Крещаясь, человек в силу этого приобретает право на все остальные святые таинства. Впрочем, есть еще одна причина, по которой в Символе веры упомянуто лишь Крещение: в первые времена христианства стоял вопрос, следует ли вновь крестить временно отпавших от веры в какую-либо ересь, а затем вновь вернувшихся к правой вере. Церковь решила, что их не нужно крестить вторично, подчеркнув это в Символе веры словами: «Исповедую едино Крещение».

Святым Крещением мы облекаемся в Господа Иисуса Христа, а в святом Причащении приемлем всего Господа Иисуса Христа — для нашего спасения через обожение, через усвоение Христу, через обогочеловечение. Ведь всеблагий Господь и явился в нашем земном мире как Богочеловек, и пребыл в нем Церковью как Богочеловек. И в Нем таковом обитает вся полнота Божества телесно (Кол.2:9) с одной целью: дабы все мы исполнились этой полнотой Божества (Кол.2:10): дабы все мы обожились, обогочеловечились, усвоили себя Христу, отроичились, — дабы все мы соделались «богами по благодати», богочеловеками по благодати.

Богочеловек — это великая благочестия тайна (1Тим.3:16), великая тайна Богочеловеческой веры, а в Богочеловеке — вся тайна Церкви. Одна и та же Всебожественная Ипостасная тайна второго Лица Пресвятой Троицы проходит и проницает все тайны Церкви и всё, что в ней и от нее. Каждое святое таинство исходит из святой тайны Церкви и возвращается в нее: в святую тайну Боговоплощения, Богочеловека, Богочеловечности. И действительно, каждое святое таинство — всецело в Церкви, но точно так же и вся Церковь в каждом святом таинстве.