Чтение онлайн

Мистер Питер Дебари отказался от должности викария в Дине; он, видишь ли, хочет поселиться близ Лондона. Какая глупая причина! Как будто Дин и так не находится близ Лондона в сравнении с Эксетером или Йорком. Да хоть весь мир обойди, места ближе к Лондону, чем Дин, ему не найти, зато он найдет сколько угодно мест гораздо дальше от Лондона. Что бы он сказал о Гленкоу или Лейк-Кэтрин?

Я прямо-таки возмущена, что такие нелепые обвинения выдвигаются против столь ценного преимущества, столь превосходного расположения! – как будто Дин не вправе находиться ближе к крупному городу, чем любая другая деревня. Однако, поскольку дело обстоит именно так, поскольку мистер Питер Дебари показал себя Питером в худшем смысле этого слова, мы вынуждены искать кандидата в другом месте, и отец счел необходимым предложить должность викария Джеймсу Дигвиду, хотя не считает это предложение для него ни желанным, ни приемлемым. Если только он не влюблен в мисс Лайфорд – думаю, иных причин поселиться здесь у него быть не может, равно как не может быть иных причин согласиться на жалованье в 50 фунтов вместо 75, коих достойна эта должность, – если только мистер Дигвид не влюблен в мисс Лайфорд по уши.

Если бы ты действительно могла стать неотъемлемой частью этого дома! – однако боюсь, что ни мистер Эджертон Бриджес, ни миссис Ллойд не допустят этого. <…>

Ты так добра, что выбираешь подарки для меня, да и мама проявляет ко мне не меньшее внимание; но я не люблю, когда мне навязывают проявления щедрости, поэтому я не хотела бы отдавать свой кабинет в распоряжение Анны до тех пор, пока мысль об этом не придет в голову мне самой.

Сидмут теперь считается нашей летней резиденцией. Всю информацию об этом ты можешь получить от миссис К. Кейдж.

Старые слуги отца постепенно переходят от него к сыну; гнедая кобыла, которая, как и вороная, должна была достаться Джеймсу после нашего отъезда, не имела терпения дождаться этого момента и обосновалась в Дине уже сейчас. Смерть Хью Капета, как и смерть мистера Скипси, хотя и весьма печальная, но все же ожидаемая, если не сказать преднамеренная, привела к тому, чтобы немедленно завладеть кобылой, и я полагаю, что все остальные будут постепенно захвачены таким же образом. Мы с Мартой работаем над книгами каждый день.

C наилучшими пожеланиями,

Дж. О.

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Остин

Стивентон, 14 января, среда

Бедная мисс Остин! Мне кажется, что в последнее время частота, с которой я пишу, начинает угнетать тебя. Ты надеялась, что не услышишь обо мне до вторника, но уже в воскресенье стало ясно, как безжалостна твоя сестра. Прошлого мне не изменить, но обещаю, что в будущем буду писать тебе не так часто.

Твое письмо к Мэри было должным образом доставлено до того, как она покинула Дин с Мартой вчера утром, и было невероятным удовольствием узнать, что бал в Чилеме удался и ты протанцевала четыре танца с мистером Кэмблом. Однако, сколь замечательным бы ни было последнее обстоятельство, я не могу не удивляться, что оно имело место. Как ты могла выдержать целых четыре танца с этаким болваном? Почему бы не отдать хотя бы два из них элегантному собрату-офицеру, которого твоя красота поразила в тот миг, как ты переступила порог бальной залы?

Марта шлет тебе сердечный привет. В ближайшее время она сама тебе напишет, но, полагаясь на мою память больше, чем на свою, тем не менее просит тебя купить для нее две бутыли лавандовой воды от Стила, когда будешь в городе, при условии, если тебе самой понадобится туда пойти, в противном случае, будь уверена, она и не заикнулась бы об этом.

Джеймс вчера пообедал с нами, вечером написал Эдварду, исписав три листа (каждая строчка слишком сильно наклонена к северо-востоку, а самая первая и вовсе зачеркнута), и уже сегодня он воссоединится со своей дамой на полях Элизиума и Ибторпа.

В прошлую пятницу мы были очень заняты. Нас навестили мисс Лайфорд и мистер Бейл. Последний начал отделочные работы в доме, но успел закончить только четыре гостиные; остальное отложено до наступления весны, когда дни станут длиннее. Он забрал с собой смету, поэтому мы знаем результат оценки всего по одному или двум предметам мебели, которые особенно интересовали отца. Мне думается, однако, он полагал, что все это обойдется более чем в двести фунтов и никак не рассчитывал подвергать оценке еще и пивоварню, и пр. и пр.

Мисс Лайфорд была очень любезна и рассказала маме о домах на Вестгейт-Билдингс, где четыре года проживала миссис Лайфорд, так что мама начала думать об этом месте с большей благосклонностью, чем раньше, однако твое мнение на этот счет окажется решающим, ведь отец, который поначалу склонялся к Роу, после вовсе перестал рассматривать этот вариант. Сейчас, по всей видимости, он предпочитает окрестности Лора-плейс. Его взгляды на данный предмет сильно изменились с тех пор, как я вернулась домой; в нем взыграло честолюбие, и теперь ему требуется удобный и во всех отношениях представительный дом.

В субботу мисс Лайфорд уехала в свой долгий – в том смысле, что добираться ей туда ой как долго – дом, а вскоре после того из небезызвестного зеленого просторного экипажа вышла компания изысканных дам, чьи прически венчали гребни бентамских петухов и башенки прусских дворцов. В дом вошли: миссис Хиткоут, миссис Харвуд, миссис Джеймс Остин, мисс Бигг, мисс Джейн Блэчфорд.

Не проходит и дня, чтобы к нам кто-нибудь не зашел. Вчера приходила миссис Брэкстон – она очень сожалеет, что ей предстоит расстаться с нами, – а потом мистер Холдер, который на целый час заперся с отцом и Джеймсом самым неподобающим образом. Джон Бонд est a lui [19] . <…>

Стивентон, 21 января, среда

Тебя ждет самое что ни на есть приятное письмо от меня, поскольку, не будучи обремененной конкретной темой (писать попросту не о чем), я не стану сдерживать свой писательский гений ни на йоту.

Итак, письмо Фрэнка тебя очень обрадовало, но ты опасаешься, что ему не достанет терпения оставаться на «Гарлеме», чего бы ты очень хотела для него, так как это безопаснее, чем пребывание на торговом судне. Бедняга! Ждать неизвестно чего с середины ноября до конца декабря, а может, и дольше, – скверное, должно быть, занятие, тем более в месте, где чернила такие неприятно блеклые. Каким же, должно быть, сюрпризом стал для него визит капитана Инглиса 20 октября, когда тот схватил его за шиворот и вышвырнул вон с «Петтереля». К чести его, он умело скрывает обуревающие его чувства, оставляя свой корабль, своих офицеров, своих подчиненных.

Как жаль, что в момент, когда было утверждено это повышение, его не было в Англии, ведь тогда он мог бы узнать о своем назначении из первых рук, – так говорят, и я могу повторить это вслед за всеми. Если бы он действительно был там, весть о назначении не была бы и вполовину такой неожиданно-замечательной, но, поскольку доказать это невозможно, остается только предаться приятным сожалениям по поводу его отсутствия в Англии в это время.

Элиза рассказывает, что, если верить газетам, всех старших лейтенантов на фрегатах, чьи капитаны были отправлены на передовую, должны были повысить в звании до командующих. Если это так, мистер Валентайн может попробовать завязать отличный Валентинов узел [20] , а Чарльз, возможно, станет старшим помощником на «Эндимионе», если только капитан Дарем не притащит с собой какого-нибудь проходимца на эту должность. <…>