Чтение онлайн

Он улыбнулся, и я не знаю почему, но улыбнулась ему в ответ, это было началом конца.

Каждой нашей встречи я ждала как глотка свежего воздуха. В основном мы ругались, говоря друг другу гадости, но еще смеялись.

Каждую ночь, засыпая, я вспоминала его смех, его голос и его руки, которыми он держал мой подборок.

— Штрихи слишком резкие, — вздохнул он, когда я сидела за мольбертом.

Я старалась не обращать внимания на его слова. Продолжила рисовать, когда почувствовала теплую руку прямо на своей и горячее дыхание в области шеи.

— Нужно нежнее, Аннет, — сказал он мне в самое ухо.

Его рука вела мою, и я почувствовала, как все тело сводит желанием. Наши лица были слишком близко, я должна была смотреть на холст, а смотрела ему в глаза.

Слишком опасно, но притягательно, в одно мгновение, стоило нашим взглядам столкнуться, его губы накрыли мои.

Неправильно! Это так неправильно! Но вместе с этим слишком желанно, чтобы остановиться.

Звук из коридора заставил нас остановиться, и через пару секунд Нортон уже стоял сзади меня, совершенно спокойный, а я потеряла покой.

— Занятие окончено, — сказал он и отвернулся к окну.

Я встала, быстро подошла к двери и громко ею хлопнула за собой, почти так же громко, как стучало мое разбитое сердце.

Больше мы не смеялись, только рисовали. Иногда мне казалось, что Нортон смотрит на меня, но я боялась повернуться, потому что знала, он смотрит лишь на холст.

На званых вечерах я слушала о его похождениях. Знатные леди перешептывались и хихикали, а мне хотелось воткнуть нож в грудь, чтобы перестать чувствовать боль.

Он не подходил ко мне близко, и я делала вид, будто ничего не помню, словно не лежу бессонными ночами и не думаю о нем.

Когда до свадьбы осталось две недели, мой жених лично приехал в наши края. По иронии судьбы, я занималась искусством в гробовом молчании.

— Милая невеста, — поприветствовал меня низенький, хорошо одетый мужчина с седыми усами и длинными седыми волосами.

— Оставьте нас! — приказал он Нортону, и мой учитель вышел, как-то слишком быстро, даже не сказав «до свидания».

Разговор, на самом деле, с женихом был коротким. Он рассыпался в комплиментах, а я улыбалась. Он расцеловал мои руки и ушел к отцу, а я осталась сидеть с холстом, на котором рисовала диких лошадей. Свободных лошадей.

На следующем уроке Нортон был недоволен всем, от линий до используемого цвета.

— Ужасно, — сказал он, разглядывая мой рисунок, не дождавшись моего ответа, он продолжил, — но это не удивительно, ведь у вас совершенно нет вкуса.

Злость, обида и неразделенные чувства смешались воедино.

— Как вы смеете говорить о вкусе, когда сами коротаете вечера в компании дам легкого поведения?!

— Красивых дам, — отметил он. — А вы отдаетесь старику за деньги.

— Замолчите, — прервала его я.

— Неприятно слушать правду?

— Мне неприятно вас видеть! Как я счастлива, что скоро избавлюсь от вашего общества.

В комнате повисла тишина.

— Я могу уйти прямо сейчас.

Я оторвалась от холста и повернулась лицом к нему, посмотрев в глаза. В них было столько боли, что она захлестнула и меня.

— Я давно хочу уйти.

— Так почему не уйдете? — тихо спросила я.

— Потому что не могу представить жизни, в которой я не слышу ваш голос каждый день.

По моим щекам текли слезы, а он стирал их, не боясь, что нас заметят.

Отрицать не было смысла, я любила его, а он любил меня. Брак с нищим художником? Это смешно, даже и говорить нет смысла.

Родители такое не одобрят. И где мы будем жить? Поселимся среди низших, займем один из разрушенных домов, как это делают остальные?

Мы оба терзались и страдали от нашего положения в обществе, нужно было разорвать этот круг, и я отказалась от всего, что было у меня, сбежав с ним.

Мы жили небогато, в другом городе, в жалком домике, который остался Нортону по наследству. Он оказался не так уж и плох, Нортон на заработанные деньги смог привести его в порядок.

Мне пришлось самой стирать, убирать и готовить. Сначала не получалось, но вскоре я научилась. Я научилась не только хозяйству, но и ценить еду, людей и все, что нам дано.

Я и не знала, что такая жизнь тоже может быть счастливой. Но, как оказалось, свобода и настоящая любовь действительно способны стереть все преграды. Когда двое рядом. Помогают друг другу и поддерживают.

Наше счастье было недолгим. Отец нашел меня. Нортона схватили. Я видела, как его избивают ногами и дубинами, и рыдала. А после меня увели. Мне осталось лишь смотреть на истекающее кровью тело Нортона, который пытался встать.

— Забудь меня! Забудь меня навсегда! Живи дальше! — кричала я.

После этого Нортона я больше не видела.

Я была осквернена и опозорена. Мой жених отказался от меня, об этом жалели все, кроме меня.

Через неделю король объявил о своем желании завести фаворитку, и отец обрадовался возможности оплатить долги моим телом.

— Когда отработаешь долг, можешь вернуться, — сказал на прощание он. Но я уже не хотела возвращаться.

А теперь я просто не могу вернуться. Дар богов? Или наказание? Чем бы это ни было, но для меня это настоящее счастье.

Я беременна. Ребенок любви, и, если я вернусь домой, меня заставят идти к ведунье и выпить травы, чтобы убить его.

Кусочек Нортона, мое солнышко, которое осветит мне путь. Я должна бежать, как можно скорее.

Виктория

— Помоги мне… — просила она.

Но я не знала, что мне делать.

— Как?

Я смотрела на девушку и не могла поверить, такая красивая, богатая и гордая. Словно мое отражение в другом мире, в мире высших. Но такая же разменная монета. Такая же кукла, тело которой не принадлежит ей.