Чтение онлайн

Небольшая комната с компьютером, огромным монитором и видом на город. Строгая, функциональная. Моя новая клетка. Но в этой клетке есть компьютер с выходом в мир и задача, которая требует работы ума, а не только подавления воли.

Я сажусь перед монитором, запускаю программу. Передо мной — жизнь Виктора Макарова. Его победы, его поражения, его семья, его увлечения.

И я погружаюсь в работу. С головой. Потому что это — побег. Потому что это способ не думать о вчерашнем вечере. Потому что впервые за две недели я чувствую, что могу быть хоть чем-то полезной, кроме как теплым телом в его постели.

Часы летят незаметно. Я составляю схемы, ищу связи, анализирую интервью. Я забываю о времени, о Всеволоде, о себе.

Дверь открывается без стука. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Он стоит на пороге, осматривая мою импровизированную «штаб-квартиру». На столе — разбросанные распечатки, на доске — нарисованная мной схема связей Макарова.

— Ну что? — спрашивает он. — Нашла его ахиллесову пяту?

Я делаю глубокий вдох, внезапно нервничая. Мне важно его мнение. Черт возьми, мне важно его мнение!

— Он... тщеславен, — начинаю я, показывая на доску. — Но тщеславие его странное. Он не выпячивает богатство. Он хочет признания как «гения бизнеса», как человек, сделавший себя, сам Он болезненно реагирует на любую критику в свой адрес, особенно на намеки, что ему помог случай или связи. Вот здесь, в этом интервью...

Я провожу его по своим находкам. Он слушает молча, внимательно, его глаза загораются холодным, заинтересованным светом.

— ...и я думаю, чтобы его вывести из себя, подтолкнуть к ошибке, нужно не атаковать его бизнес, — заканчиваю я, — а задеть его самолюбие. Публично усомниться в его заслугах. В его «гениальности».

Всеволод молчит несколько секунд, изучая мою схему. Потом медленно кивает.

— Похвально, — произносит он. В его голосе звучит неподдельное уважение. — Очень. Я не рассматривал этот угол.

Он подходит ко мне, останавливается совсем близко. Его палец касается моей щеки, но на этот раз это не ласка собственника, а жест... одобрения?

— Хорошая работа, Дарья, — говорит он тихо. — Очень хорошая.

Потом он отступает, и его лицо снова становится маской делового человека.

— Продолжай. К завтрашнему утру я хочу видеть развернутый отчет с конкретными предложениями.

Он разворачивается и уходит. Я остаюсь сидеть перед монитором, касаясь пальцами того места на щеке, где только что были его пальцы.

Оно все еще горит. Но теперь — по-другому.

Текст...

13 глава

Тишина. Глубокая, звенящая тишина, которую нарушает только бешеный стук моего сердца. Я ворочаюсь в постели, простыни сбиваются в комок. Под веками горят цифры, схемы, строчки из досье Макарова. И его слова. «Хорошая работа, Дарья». Они звучат на repeat, смешиваясь с памятью о его руках на моей коже.

Внезапно дверь распахивается. Я вздрагиваю и привстаю на локте, хватая воздух. Он стоит на пороге, освещенный полосой света из коридора. В руках — два хрустальных бокала и бутылка темного, почти черного вина.

— Не спишь, — констатирует он. В его голосе — не вопрос, а нечто среднее между укором и удовлетворением. — Мешают мысли? Или... ожидание?

Он входит, заполняя собой пространство комнаты. Ставит бокалы на тумбочку, наливает вино. Тягучее, ароматное. Протягивает один бокал мне.

— Пей. Это поможет перезагрузиться.

Я медленно принимаю бокал. Пальцы дрожат, касаясь холодного хрусталя. Он присаживается на край кровати, слишком близко. Его бедро касается моего под одеялом. От точки соприкосновения по телу бегут мурашки.

— Твой анализ был... неожиданным, — говорит он, отпивая вина. Его взгляд тяжелый, изучающий. — Глубоким. Я не ожидал такого от тебя.

— Что вы ожидали? — срывается у меня, горечь прорывается сквозь усталость. — Что я буду просто молчаливой куклой?

— Отчасти, — говорит он, и в его глазах мелькает искра чего-то похожего на азарт. — Но ты оказалась интереснее. Гораздо интереснее. В тебе есть сталь, Дарья. Скрытая, неограненная, но сталь.

Он протягивает руку и неожиданно касается пальцами моего запястья, того места, где пульсирует жилка. Прикосновение легкое, почти невесомое, но от него перехватывает дыхание.

— Ты вся дрожишь от напряжения, — замечает он. — Как струна. Сейчас лопнешь. Это непродуктивно.

— А что продуктивно? — я пытаюсь выдернуть руку, но его пальцы сжимаются, удерживая с неожиданной нежностью.

— Умение переключаться, — его голос становится тише, интимнее. Он приближается, и запах его парфюма, виски и чего-то неуловимого, чисто мужского, окутывает меня. — Отдаваться процессу. Полностью. Будь то работа... или что-то иное.

Его свободная рука поднимается и касается моего лица. Большой палец проводит по линии скулы, заставляя меня замереть.

— Закрой глаза, — приказывает он, но на этот раз в его тоне нет привычной жесткости. Есть настойчивость, смешанная с чем-то... новым.

— Почему? — шепчу я, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди.

— Потому что я так хочу. И потому что ты хочешь того же. Твое тело выдает тебя. Оно устало бороться.

Я зажмуриваюсь. Темнота обостряет чувства. Я слышу его дыхание, чувствую тепло его кожи, ощущаю, как его пальцы скользят с моего запястья на ладонь, переплетаясь с моими пальцами. Жест одновременно властный и бесконечно интимный.

— Дыши, — его шепот ласкает ухо. — Глубоко. И представь, что кроме нас двоих и этой комнаты, ничего больше нет. Ни прошлого, ни будущего. Только сейчас.

Его губы касаются моего виска. Легко, как падающее перо. Потом — уголка губ. Я замираю, ожидая грубости, требования. Но его поцелуй нежный, исследующий, будто он впервые пробует меня на вкус.

— Ты сегодня заслужила нечто большее, чем похвала, — он произносит это прямо в мои губы, и его слова пьянят сильнее вина.