ЖАНРЫ

Сочинения на отлично! Русская литература. 9–11 классы
Шрифт:

«Собачье сердце» стало последней сатирической повестью в творчестве Булгакова. Она была под запретом в течение шестидесяти лет. Позже повесть неоднократно переиздавалась и была талантливо экранизирована известным режиссером А. Бортко. Она по сей день вызывает интерес у читателей разных внутренних устремлений. Проблемы, поднятые в повести, актуальны и для людей ХХI века. Писатель с горечью пишет о несовершенстве человека, сожалеет о том, что общество счастья и гармонии пока только мечта.

Изображение событий гражданской войны в книге рассказов И. Э. Бабеля «Конармия»

Писатель Исаак Бабель стал известен в русской литературе в 20-х годах XX века и до сих пор остался в ней явлением уникальным. Его роман-дневник «Конармия» – это сборник небольших рассказов о гражданской войне, объединенных образом автора-повествователя.

Бабель в 1920-х годах был военным корреспондентом газеты «Красный кавалерист» и принимал участие в польском походе Первой конной армии. Он вел дневник, записывал рассказы бойцов, все замечал и фиксировал. В то время уже существовал миф о непобедимости армии большевиков. Своей умной, правдивой и жестокой книгой Бабель разрушил этот миф. По праву очевидца и участника исторических событий, писатель показал ужас братоубийственной войны. Он искренне верил, что большевики несут людям свободу, но увиденная им правда жизни не позволила ему промолчать. Это был настоящий поступок честного человека, который не простили Бабелю маршалы Буденный и Ворошилов, обвинившие писателя в злостной клевете на героическую армию.

Бабель был поражен всем, увиденным на войне. Совсем не такой представлялись ему и сама война, и воюющие люди. Казаки приходили на службу со своими конями, снаряжением и оружием. Они должны были сами обеспечивать себя едой, лошадьми и кормом для них. Делалось это за счет мирного населения и часто приводило к кровопролитию: «На деревне стон стоит. Конница травит хлеб и меняет лошадей».

Стиль Бабеля в рассказах – это стиль корреспондента, прежде всего собирающего факты. Тон повествования у него подчеркнуто ровный, что делает повествование еще трагичнее и страшнее. Автор никого не выделяет, у него нет героев или злодеев. Гражданская война растлила всех, сделала убийство обыденным, а жестокость привычным делом. Жизнь человека не стоит ничего. Изо дня в день наблюдая проявления среди бойцов грубости, жестокости, анархизма, издевательств друг над другом, автор задается вопросом: «Почему у меня непроходящая тоска?» И сам себе отвечает: «Потому что далек от дома, потому что разрушаем, идем как вихрь, как лава… разлетается жизнь, я на большой непрекращающейся панихиде».

Первый рассказ «Переход через Збруч» начинается с описания радости по случаю успешного взятия города. Картины мирной природы контрастируют с действиями людей: «Поля пурпурного мака цветут вокруг нас, полуденный ветер играет в желтеющей ржи…» Победа получена благодаря жестоким и страшным поступкам людей. Напряжение и тревога в рассказе нарастают: «оранжевое солнце катится по небу, как отрубленная голова», «запах вчерашней крови убитых лошадей каплет в вечернюю прохладу». Рассказ заканчивается трагедией: спящий сосед зарезан.

Рассказ «Письмо» потрясает читателя равнодушным отношением к святым для человека понятиям. Юный боец, Василий Курдюков, диктует письмо матери, в котором сообщает ей, как его брат Сенька «кончал» «папашу»-белогвардейца, который убил своего родного сына Федю. Автор видит на этой войне злобу, месть и лютую ненависть. Здесь воюют за власть, а не за родину.

Законы военного времени порождают произвол и безнаказанность. Комбриг Маслак из рассказа «Афонько Бида» приказывает эскадрону идти в атаку на деревенских жителей, которые помогали им в борьбе с поляками. За убитого коня Афонько уходит мстить в одиночку. Он поджигает деревни, расстреливает старост, чинит разбой. Для мирного населения одинаково опасны и красные, и белые.

Никита Балмашев, герой рассказа «Соль», пишет письмо в редакцию. Он с чувством исполненного долга описывает случай из своей жизни. Когда бойцы конармии отправлялись на фронт, он из жалости пустил в вагон женщину с ребенком, в пути охранял ее. Когда выяснилось, что в свертке не ребенок, а соль, Балмашев выбросил женщину из вагона и расстрелял ее. Заканчивалось письмо словами: «…я смыл этот позор с лица трудовой земли и республики».

Бабель был коммунистом, но честным человеком и писателем. Он выполнил свой гражданский долг, написав правду о революции и гражданской войне. В 1939 году его арестовали, обвинив в «антисоветской заговорщической террористической деятельности», а в 1940 году расстреляли. Книга «Конармия» на долгие годы была запрещена.

Центральный конфликт романа Е. И. Замятина «Мы», проблематика и система образов

Роман Евгения Замятина «Мы» был написан в 1921 году и стал попыткой зафиксировать цикличность истории, отыскать подобное в прошлом и будущем, увидеть сегодняшний день сквозь отражение мыслей о нем. Автор обращается к принципиально новой жанровой форме романа-антиутопии для того, чтобы показать механизмы времени и истории. В начале века идеал счастливого мира начал воплощаться в действительность и предстал в тоталитарно-техническом воплощении.

Одним из определяющих факторов для творчества Е. Замятина является его отношение к революции. Писатель не покинул Россию после 1917 года. В революции он видел не только ужасы и жестокость, но и стихию свободы, подтверждение собственного видения мироустройства. Идеалом Замятина было постоянное движение вперед, он не терпел инертности и застоя. В связи с этим Замятину было сложно принять точку зрения Бердяева о состоянии культуры в переломные времена. Философ считал, что в период революции развитой культуры быть не может. В «Философии неравенства» он писал: «Революционное начало по существу враждебно культуре, антикультурно… Дух революционный хочет вооружить себя цивилизацией, присвоить себе ее утилитарные завоевания, но культуры он не хочет, культура ему не нужна». Потрясенный переменами в стране, Замятин раскрывает в своих произведениях проблему создания совершенного общества, задумывается об идеях, которые объединяют людей.

Роман Евгения Замятина «Мы» долгое время называли памфлетом на существующий политический строй. Для самого Замятина это был, в первую очередь, способ высказать свои мысли и ощущения о ходе истории. Естественно, что Единое Государство, описанное в его книге, во многом похоже на коммунистическое. Писатель не мог игнорировать окружающую его действительность, не мог не анализировать ее.

Замятин в своем произведении отразил опасные тенденции, которые могут привести человечество к жизни в тоталитарном государстве, где личность не сможет развиваться. Одинаковость всех, отказ от индивидуальности имеет серьезные последствия. В Едином Государстве все думают одинаково, ходят строем на прогулку, одеты в униформу и живут в однотипных домах. «Освобождение? Изумительно: до чего в человеческой породе живучи преступные инстинкты. Я сознательно говорю: “преступные”. Свобода и преступление так же неразлучно связаны между собой, как… скорость и движение…» – говорит герой Д-503.

В антиутопии «Мы» Замятин показал, как можно организовать жизнь человека, превратить его в послушную машину, которая будет выполнять любую работу, соглашаться на разные нелепости. Причем такая жизнь вполне устраивает жителей Единого Государства. Они счастливы, что живут в неком «идеальном» сообществе, где нет необходимости мыслить, что-то решать. Даже выборы главы государства доведены до абсурда. Уже несколько лет выбирают одного из одного же человека, подтверждая полномочия «Благодетеля». Государство смогло сделать самое страшное – убить в людях душу. Они потеряли ее вместе со своими именами. Теперь лишь номера отличают одного из них от другого.

В жизнь Первого Строителя «Интеграла» неожиданно для него самого входит любовь. Входит вместе с музыкой Скрябина. Звучит она как отрицательный пример, должный показать, что выше современных «математических композиций» быть ничего не может. На эстраде Аудиториума рояль из прошлого. Женщина в костюме древней эпохи. «Села, заиграла. Дикое, судорожное, пестрое, как вся тогдашняя их жизнь, – ни тени разумной механичности. И, конечно, они, кругом меня, правы: все смеются. Только немногие… но почему же и я – я?»

Поделиться с друзьями: