Сочинения в двух томах
Шрифт:
Слава князьям и дружине!
Аминь. 1866-1870
ПОЭМЫ
ТРИ СМЕРТИ
Лирическая драма
ПОСВЯЩАЕТСЯ НИКОЛАЮ АПОЛЛОНОВИЧУ МАЙКОВУ
Поэт Лукан, философ Сенека и эпикуреец Люций приговорены Нероном к казни,
по поводу Пизонова заговора.
Комната в античном вкусе; посредине стол с яствами; около него Люций,
эпикуреец, один, как следует, возлежит за обедом. Сенека пишет завещание.
Лукан в глубокой задумчивости. В углублении сцены группа друзей и учеников
Сенеки.
Люций
(омыв после еды руки водою в чаше, поданной рабом, говорит) Мудрец отличен от глупца
Тем, что он мыслит до конца.
И вот — я долго наблюдаю
И нахожу, что смерть разит
Всего скорее аппетит.
Я целый час жую, глотаю,
Но всё без вкуса — и не сыт!..
Вина попробуем! Быть может.
Живая Вакхова струя
Желудок дремлющий встревожит...
Ну, кто же пьет со мной, друзья?
Лукан!.. да ты как в лихорадке!
В Сенеке строгий стоицизм
Давно разрушил организм!
И если вы в таком упадке —
Не мудрено, что в этот час
Мой здравый разум бесит вас!
Лукан В час смерти шутки неприличны!
Люций Но лучше умереть шутя,
Чем плакать, рваться, как дитя,
Без пользы!
Лукан Мнения различны!
Кто жизнь обжорству посвятил,
Тот потеряет с ней немного!
Люций Э, милый! не суди так строго!
Я, признаюсь, еще б пожил
И неохотно умираю...
Но, чтобы с честью этот шаг
Свершить, — в твоих, мой друг, стихах
Себе отваги почерпаю.
«Посланье к смерти» помнишь ты?
В нем есть высокие черты!
С скелета смерти снял ты смело
Земной фантазии цветы...
Ты помнишь:
(декламирует) «Друзья! нам смерть страшна лишь чем?
Всё кажется, что не совсем,
Не разом мы умрем,
Что будем видеть мы свой труп,
Улыбку неподвижных губ,
Глаза с тупым зрачком;
А мухи стаей по лицу,
Без уваженья к мертвецу,
И по лбу поползут;
И с содроганьем от тебя
Родные, близкие, друзья
В испуге отойдут...»
Лукан Ужасный образ! Как я мог!..
Люций Позволь! В конце — благой урок.
(Читает далее.) «Что даже из земли сырой
За резвой жизнию земной
Следить твой будет слух;
И между тем как над тобой
Весна покров расстелет свой
И запестреет луг —
Червь на тебя уж нападет
И жадно есть тебе начнет
И щеки, и бока...»
Лукан
(перебивая его) Да перестань!
Люций
(продолжает) «И будешь вечно рваться ты
На свет из душной темноты —
Да крышка-то крепка!
Но, смертный, знай: твой тщетен страх.
Ведь на твоих похоронах
Не будешь зритель ты!
Ведь вместе с дружеской толпой
Не будешь плакать над собой
И класть на гроб цветы;
По смерти стал ты вне тревог,
Ты стал загадкою, как бог,
И вдруг душа твоя,
Как радость, встретила покой,
Какого в жизни нет земной, —