Чтение онлайн

Он смотрит с грустию — ни облака, ни тучи

Не всходит в синих небесах,

Не плещет, не шумит на мачте флаг летучий...

Уж ночь ложится на водах:

Он всё еще глядит на руль, где клубы пены

Облиты месячным лучом,

На мачты тонкий верх, туманом покровенный,

На флаг, обвившийся кругом...

1839, Санкт-Петербург

МРАМОРНЫЙ ФАВН

Бродил я в глубине запущенного сада.

Гас красный блеск зари. Деревья без листов

Стояли черные. Осенняя прохлада

Дышала в воздухе. Случайно меж кустов

Открыл я статую: то фавн был, прежде белый,

Теперь в сору, в пыли, во мху, позеленелый.

Умильно из ветвей глядел он, а оне,

Качаясь по ветру, в лицо его хлестали

И мраморного пня подножие скрывали.

Вкруг липы древние теснились, в глубине

Иные статуи из-за дерев мелькали;

Но мне была видна, обнятая кустом,

Одна лишь голова с смеющимся лицом.

Я долго идолом забытым любовался,

И он мне из кустов лукаво улыбался.

Мне стало жаль его. «Ты некогда был бог,

Цинический кумир! Тебе, при флейте звонкой,

Бывало, человек костер священный жег,

На камне закалал с молитвою ягненка

И кровью орошал тебя... О, расскажи:

Что, жаль тебе тех дней? Как ты расстался с властью,

Развенчанный? Тогда — бывали ближе ль к счастью

Младые племена? Иль это умной лжи

Несбытный вымысел — их мир и наслажденья?

Иль век одни и те ж земные поколенья?

Ты улыбаешься?.. Потом была пора,

Ты был свидетелем роскошного двора;

Тебя в развалинах как чудо отыскали,

Тебе разбили сад; вокруг тебя собрали

Тритонов и наяд, афинских мудрецов,

И римских цезарей, и греческих богов;

А всё смеялся ты, умильно осклабляясь...

Ты видел бальный блеск. По саду разливаясь,

Гремела музыка. В аллее темной сей

Чета любовников скрывалась от гостей:

Ты был свидетелем их тайного свиданья,

Ты видел ласки их, ты слышал их лобзанья...

Скажи мне: долго ли хранились клятвы их

Ненарушимыми? любовь в сердцах у них

Горела вечно ли, и долее ль, чем имя

И уверенья их, на мраморе твоем

Напечатленные и... смытые дождем?

Иль, может быть, опять под липами твоими

Являлися они, условившись с другими?

И твой лукавый смех из-за густых ветвей

С любви их не сорвал предательскую маску,

Не бросил им в лицо стыда живую краску?

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Так, молча, взором я статую вопрошал,

А циник мраморный язвительно смеялся.

1841

ПРИЗВАНИЕ

Шумя, на полных парусах,

Как на распущенных крылах,

Летел корабль, бесстрашно споря

С волнами девственного моря.

Казалось, чуждо было им

Досель неведомое бремя;

Спокойно венчанное темя

Они склоняли перед ним.

Был вечер. Палуба безмолвна:

Один пловец в плаще стоял

И взор на запад устремлял,

Где вечер гас, краснели волны.

Он видит — слева, между вод,

Громады скал. Их очерк странный

Ему знаком. В выси туманной

Из-за утесов восстает

Немая конная статуя,

Одета броней, со щитом,

И гордо каменным перстом

Ему на запад указуя.

Корабль летел, за водный склон

Зеленый остров погружался,

Тонули скалы, — только он,

Недвижный всадник, оставался,

На дальний запад обращен.

И понял странствователь света

Сокрытый смысл скалы немой:

То божий перст! не столп запрета!..

Вперед! за гаснущей зарей!

Ни безграничность синей дали,

Ни яд, ни ропота гроза,

Ни глубь, ни в гневе небеса

Его полет не устрашали.

Он плыл... И скоро, будто дым,

Под небом вечера златым

Открылись очерки утесов,

Под сенью пальм, в венце кокосов.

И пали ниц пловцы пред ним,

Познав в нем божьего пророка...

Что ж думал он, пловец высокий,

Когда на землю он взирал,

Молился и рукою смелой,